Глава 33 Вместе
Сквозь нескончаемую вьюгу автомобиль двигался в сторону поселка. Снежинки кружились в свете фар, словно дамы на новогоднем балу. Макар пытался упорядочить свои мысли и настроиться на встречу с Симой. Его все еще потряхивало, а в голове странным образом перекликались фразы и картинки из прошлого и настоящего, которые никак не желали складываться в понятную схему. Это мешало сосредоточиться, поэтому Чердынцев настроил «Дорожное радио» и тут же попал на веселый речитатив ведущего: "Ну что же, кто быстрее всех ответит на вопрос: сколько существует признаков любви? Кто дозвонится и назовет первый? Если ответ будет правильный, то я сразу же поставлю песню, которая заняла третье место в рейтинге нашего музыкального чата!"
Макар улыбнулся и произнес:
— Забота… Когда тебя любят, о тебе заботятся… А еще, доверие. Уважение. Близость… — он медленно выдохнул, ощутив, как застучало в висках. «Умерь свой пыл, Макарка! Помни об уважении и доверии…» — Вот блин… Жорка бы меня на смех поднял!
Он не расслышал, что отвечали собеседники ведущего. А когда заиграла уже наевшая оскомину популярная песенка, просто выключил радио, потому что свою волну он уже поймал, оставалось только удержаться на ней и не напортачить. Уж лучше выглядеть идиотом, чем напугать Симу и Илью своим рвением обозначить место рядом с ними. Объясняй потом мальчику, с чего это вдруг незнакомый мужик вцепился в его мать, словно голодный майский клещ…
Свет немногочисленных электрических фонарей едва различался в заснеженных сумерках. Ощущая, как громко забилось сердце и вспотели ладони, Макар въехал в Кураево. Он попытался пробраться как можно ближе к той части поселка, где стояла старая дача. Но даже его кроссоверу было не по силам преодолеть глубокие сугробы. Остановив машину, Чердынцев огляделся и узнал видневшийся среди сосен дом. Окна его были темны, как, впрочем, и во всех домах на улице.
До дачи оставалось метров сто, и Макар был решительно настроен преодолеть дорогу как можно скорее. Он стал доставать пакеты из багажника и с заднего сидения, но скоро понял, что даже если возьмет упаковку с тортом в зубы, то все равно будет не в состоянии объять необъятное и впихнуть невпихуемое. То, что так хорошо укладывалось в магазинную тележку, никак не хотело умещаться в его крепких руках. К тому же, один из пакетов лопнул, и содержимое его плюхнулось в снег. Несколько рыжих апельсинов тут же утонули в белом снежном крошеве.
— Да елки-палки! — взвыл Чердынцев. Возвращаться к машине по второму кругу не хотелось. Хотелось оказаться внутри дома и закрыть накрепко дверь, тем самым отгородившись с Симой и Илюшей от всего мира. Хотелось согреть руки у печи, чтобы затем обнять сына, вдохнуть запах его волос и услышать голос Серафимы, когда она с робкой улыбкой скажет ему…
— Макар! Это ты?
Вздрогнув, Чердынцев уронил только что поднятый апельсин и обернулся.
— Я услышала шум машины и увидела свет из окна. Сразу подумала, что это ты. Не знаю, почему… — Сима стискивала у подбородка края капюшона и смотрела на Макара из темноты. В свете фар глаза ее блестели, будто звезды на ночном небе.
— Это я… — растерялся Чердынцев и протянул руку. — А где Илья?
— Он в окно смотрит… У нас такое правило, — девушка сделала робкий шаг и ухватилась за ладонь Макара.
— Я же сказал, чтобы вы сидели тихо и не высовывались! — буркнул Чердынцев. — Почему ты не слушаешь, что тебе говорят?
Сима внимательно посмотрела на него. От растаявших снежинок лицо ее чуть поблескивало.
— Я подумала, что ты не придешь.
— Что за глупости? — произнес Макар вдруг осипшим голосом.
— Прости, — Сима смешно сморщила нос, но глаза ее были полны страха.
Макар крепко сжал ее руку и притянул к себе.
— Я же сказал, что приеду. Никогда не сомневайся во мне, поняла? — дождавшись ее кивка, Чердынцев схватил медведя и сунул ей в руки.
— Ой! Какой славный… — выдохнула Серафима и прижала игрушку к себе.