Околышев отвернулся и стал смотреть в окно.
— Игорь Артемьев, внук директора комбината бытового обслуживания, подтвердил, что по вашей просьбе и за возможность использовать ваш компьютер для участия в игровом тотализаторе, сделал ключи по слепкам, которые вы ему предоставили. На основании данных показаний будет назначена экспертиза… — монотонно вещал Ерохин.
— Ой, я вспомнила! — Сима схватила Макара за руку. — Запах!
— Какой запах, ты о чем? — Чердынцев с беспокойством посмотрел на девушку.
— Я все никак не могла вспомнить… такой странный запах. Очень специфический. А когда твой следователь сказал про комбинат, я сразу поняла, откуда он. Это запах парикмахерской. Химический такой… — она коротко вздохнула и сложила ладони на коленях. — Получается, это он был тогда в квартире… Но зачем?
— Я расскажу тебе, — прошептал Макар ей на ухо. — Горецкая не была моей родственницей… Долго объяснять, но… В общем, мы с Ерохиным думаем, что она выдавала себя за нее.
— О боже… — ахнула Сима.
— Мама, а когда мы домой пойдем? — Илюша обнял ее за колени и прижался к ним щекой. — Мне скучно. Я хочу рисовать.
— Дружок, — Макар подхватил мальчика на руки и приподнял повыше, — если бы ты знал, как я тоже хочу порисовать! Давай, когда вернемся, возьмем карандаши и нарисуем наш дом?
— Давай! Только я хочу красками!
— Отлично, договорились!
— Я вот думаю, — Сима уткнулась подбородком в плечо Макара. — Что значили ее последние слова? Когда она мне позвонила и велела приехать сюда…
— Главное, что ты помнишь их наизусть. Тебе придется давать показания, и каждое слово может иметь решающее значение.
— Конечно, — кивнула Сима и потрепала Илюшу по макушке. — Спасибо тебе… Не знаю, что бы со мной было, если бы не ты…
— У меня сейчас одно желание — посадить вас в машину и ехать без остановок до самой Москвы, — выдохнул Макар.
— До Москвы? — еле слышно произнесла Сима. — Ты хочешь…
— Очень хочу, — отчетливо произнес Чердынцев, а Ерохин, подняв на него глаза, кашлянул в кулак.
Серафима провела пальцем по руке Макара, очерчивая голубоватую венку под кожей, и спросила:
— А ты не боишься…
— Я с тобой ничего не боюсь и обещаю вести себя хорошо. Вот только чугунных сковородок в нашем доме не будет, ладно?
— Ладно… Как же я устала…
— Ничего, скоро все закончится. Надо помочь Ерохину в этом деле. Придется, наверное, задержаться в городе. Ну, ты же понимаешь, как это бывает. И потом, надо вещи собрать, с документами решить. Может, Ерохин нам поможет, и мы распишемся по-быстрому, а? Свадьбу сыграем, когда к моим поедем. Там давно ждут… И еще надо…
— Как же я устала жить без тебя… — проговорила Сима, вытирая слезы о его свитер.
— Мама, ты почему опять плакаешь? — Илюша вклинился между ними и замер, тихонько дыша Макару в шею. — Мы тебе домик нарисуем! Красками! Хочешь?
— Хочу…
— Как на этих картинках, да, мама? — Илюша стал водить пальчиком над их головами от картины к картине.
— Да, милый…
— Сима, Горецкая точно не называла имя Околышева? — задумчиво спросил Чердынцев.
— Нет, я бы запомнила. Она была очень подозрительной и такой… — Сима поискала подходящее слово. — Такой осторожной, понимаешь? Я ведь его, — она дернула подбородком, указывая на сгорбившегося парня, — совершенно случайно пригласила. То есть, я совсем не думала, что пойдет именно он. Однажды я чуть с подоконника не упала, и потом очень боялась опять туда лезть. Ведь мог пойти кто-то другой, и ничего бы не случилось. Ну что у нее можно было взять? Мебель? Посуду? Или ее портрет? Красивый, конечно, но не произведение искусства.
— У нее муж художником был. Это его картины, — Макар обернулся, разглядывая летний пейзаж со старой дачей. — Я тебе хотел сказать, что тот гном, который… — Макар погладил по спине прикорнувшего ребенка. — Этот тип его испортил, — проговорил едва слышно.
— Ох… — Сима заметно расстроилась, а потом упрямо сжала кулаки. — Я его починю, вот увидишь! Знаешь, когда Амалия Яновна сказала эту фразу про седьмого гнома, я ведь подумала, что она повредилась рассудком…
— Седьмого гнома?
— Ну да. Какой такой седьмой гном? Ерунда какая-то…
— Мама, — Илюша поднял голову, а затем обхватил ее лицо ладонями, — мама, ну гномов же семь! Ты что, забыла?
— Ну что ты, милый, разве я могу забыть об этом? Благодаря нашим любимым гномам, ты научился считать. Покажешь нам, как ты умеешь это делать?
— Да! Смотрите! Вот один гном! Вот два гном… — мальчик поднял палец и стал водить им от картины к картине. — Вот три…
Макар и Сима переглянулись, а затем поднялись и уставились на пейзажи. Илюша продолжал считать, а они, словно завороженные, смотрели на садовых гномов, которые улыбались им из разных уголков нарисованного сада…