— Но почему Амалия Яновна ничего не сделала, если догадывалась о том, кто он? Она ведь могла пойти в полицию?
— С чем? С рассказом о том, что драгоценности у нее, и, возможно, именно она приложила руку к пожару в квартире Околышева?
— Вор у вора украл… — тихо сказал Макар.
— Вы хотите сказать, что Горецкая была воровкой и убийцей? — ахнула Валечка.
— Я не могу сказать того, что не доказано. А в мифы я не верю. Но ясно одно, сама Горецкая, как это ни парадоксально звучит, оказалась тем самым мифом…
— Как? — растерялась Сима.
— Я говорил тебе, что она не та, за кого себя выдает, — сказал Макар. — И подтверждение этому мы нашли там же, в садовом гноме. Слава, покажешь? — обратился он к следователю.
— Я сделал копию, — кивнул тот и достал сложенный вчетверо лист. Протянув его Симе, добавил: — Это письмо. И оно адресовано вам, Серафима.
Дрожащими руками Сима взяла листок и вгляделась в убористый угловатый почерк. Облизав губы, прочла вслух:
«Сима, если ты читаешь это письмо, значит ты не так глупа, как я о тебе думала. И еще это значит, что я уже мертва. Что ж, как говорится: дольше всех живут те, кого мы ненавидим. Ты тоже не можешь думать иначе…
Все это теперь принадлежит тебе. И дача тоже. Распорядись по уму, и никого не слушай. Квартира завещана Макару Чердынцеву. Ты его не знаешь, да и не надо. Я хочу лишь расставить все по своим местам, потому что времени у меня осталось немного.
Придешь ко мне на могилу, а ты придешь, я знаю, не называй меня по имени. Амалия погибла много лет назад. Я — не она. Я — нежеланный ребенок, который родился у женщины, желавшей от него избавиться. Ребенок насилия никому не нужен. Но врач, тот самый Штерн, отказался помочь ей в этом. Что ж, лучше бы он поступил иначе. Мое детство стало для меня адом.
А вот дочь Штерна купалась в любви. И когда я оказалась рядом с ней в том самом вагоне и выжила после бомбежки, то заняла ее место. Стала Амалией Штерн.
Ты, наверное, сейчас думаешь, что я сделала что-то ужасное? Нет. Смерть оправдывает очень многие вещи. В конце концов, можно сказать, я дала Амалии вторую жизнь. И она удалась на славу. Да, меня могли вывести на чистую воду, но, как видишь, этого не случилось. Люди вообще склонны верить всему, что им говорят, и не видят дальше собственного носа. Но ты другая.
Прощай, Серафима. Не поминай лихом. Или поминай, это твое право.»
— Боже мой… — прошептала Сима. — Боже мой…
За столом воцарилось молчание. И только когда на кухне появились дети, оцепенение наконец сошло.
— Макар, я хочу спать, — Илюша залез на колени к Чердынцеву и устроился в его объятиях. Света прижалась к матери, а Дима встал за ее спиной. Губы Ерохина тронула улыбка, когда он посмотрел на Валечку.
— Скажите, Слава, а вы сможете узнать, кем она была на самом деле? — спросила она.
— Мы будем искать, — сказал он.
— А расскажете потом?
— Если вам интересно…
— Очень…
— Знаете, что я сейчас думаю? — Чердынцев коснулся губами волос Илюши. — Нельзя, понимаете, нельзя забывать о людях. Дед говорил, что Амалия вышла замуж и живет где-то, но не искал с ней встречи. Ведь он бы, наверное, понял сразу, что это не она. Но он много работал. Имею ли я право осуждать его?
— Мы не будем никого осуждать, — ответила Сима. — Мы просто будем поступать иначе…
Чердынцев с любовью посмотрел на Серафиму и, сунув руку в карман, нащупал коробочку с кольцом.
— Ну что, дружок, пойдем, я уложу тебя в постель, — сказал он, закидывая Илюшу на плечо. — Мне еще нужно сделать одно очень важное дело сегодня.
— А сказку расскажешь? — стал ластиться к нему мальчик.
— Конечно! Какую хочешь!
Укрыв Илюшу одеялом, Чердынцев прилег рядом. Мальчик заворочался, обнял его теплыми ручками и прошептал сквозь сон:
— Макар, а ты будешь моим папой?
— Я твой папа. Спи крепко, — ответил Чердынцев и почувствовал, как горячая слеза обожгла его висок.
*вольный перевод из мультфильма «Белоснежка и семь гномов»
КОНЕЦ
Nota bene
Еще больше книг в Дамской читальне. Ищущий да обрящет!
Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: