Она была глупой, следуя за графом из страны, о которой даже не слышала. Теперь она сомневалась, что это место вообще существует.
А после того, как Зигфрид покинул её, общество тоже не хотело иметь с ней ничего общего. Мужчины извиняюще улыбались, переводя взгляд в другую сторону, женщины сплетничали за веерами, метрдотели не могли найти ей столик, а швейцары смотрели сквозь неё, как будто её и не было.
Поэтому она привезла свой единственный чемодан в эту деревню, из которой, как ей казалось, она навсегда сбежала.
Конечно, ей пришлось продать кое-какие вещи, чтобы выжить. Но она сохранила и некоторые ценные вещи, вещи из мира, к которому принадлежала, по крайней мере, на несколько недель. У нее осталось достаточно денег, чтобы снова одеться на эту шикарную вечеринку. Особенно на вечеринку в особняке Штауфа. Насколько она слышала, Штауф был самым богатым человеком в деревне.
И она догадывалась, что он болен. Судя по слухам, которые распространялись по деревне, некоторые говорили, что он уже умер. Она рассмеялась вслух. Судя по приглашению в ее руке, эта сплетня оказалась такой же правдивой, как и слухи о ней.
Старые пружины застонали, когда она присела на край кровати. Но какое теперь значение имела её обставленная комната? Этот конверт в её руке был приглашением в местное общество. Она долго этого ждала. Она знала, что кто-то оценит её, даже в таком захолустном месте, как это. Она знала, как быть милой — очень милой — с больными стариками. Она покажет им всем, на что способна настоящая женщина.
Отныне Мартин Берден была на первом месте. Она еще была молода. Она была привлекательной женщиной. Она заставит их всех заплатить.
Может быть, ей все-таки нужно было одеться. Наконец-то у нее появился повод для празднования.
7
И вот Штауф взял свой нож и превратил кусок дерева в куклу. В молодости он уже немного вырезал, но у него это никогда не получалось. Ему не хватало терпения, чтобы тренироваться. Теперь же что-то другое направляло его руку. Может быть, это были голоса; может быть, сама кукла. Генри не сомневался в своих новых способностях; ему было достаточно того, что он получил этот дар.
Когда работа была закончена, кукла во всех деталях соответствовала его первоначальному замыслу. На этот раз он старался не смотреть пристально в глаза куклы. Этот взгляд был предназначен для кого-то другого.
Кукла была вырезана, но еще не готова. Штауф вытащил полы рубашки из штанов и оторвал несколько сантиметров ткани, чтобы сделать грубое платье. Его пальто прикроет рвань. Рубашка была не так важна по сравнению с куклой.
Когда кукла была одета, его работа была закончена. Он поднял глаза, впервые за несколько часов осознавая окружающий мир. Солнце уже низко опустилось над озером. Большая часть дня прошла в работе.
У него пересохло во рту, и во рту было ощущение пустоты. Он знал только одно лекарство от этого. Он не пробовал алкоголь больше недели. И с куклой покончено. Ему нужно было это отпраздновать. Если раньше он и думал о том, чтобы выпить, то теперь жил ради этого.
У него не было ничего, кроме куклы, поэтому он взял её. Кукла должна была придать ему сил. Возможно, она даже подскажет, что делать.
В сумерках Штауф нахмурился, глядя на переулок, пытаясь вспомнить точное местоположение подпольного бара. Снаружи не было никаких вывесок. Вход представлял собой одну из полудюжины почти одинаковых дверей, выстроившихся вдоль узкого переулка. Как и в большинстве подобных заведений, о нем можно было узнать только если знаешь нужных людей. Конечно, Генри Штауф знал некоторых из пьяниц в округе.
В более благополучные времена он заходил сюда с парой своих собутыльников. Он бывал здесь два, может быть, три раза. Память у него была плохая в плане таких деталей. Сейчас же он почти ничего не помнит, кроме того, что ему говорили голоса.
Казалось, его ноги вспомнили то, что забыл разум. Он подошел к третьей двери слева. Остальная часть внезапно всплыла в его памяти, когда он резко трижды постучал в дверь и крикнул: «Доставка!»
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы кто-то с другой стороны смог осмотреть его с ног до головы.