Штауфу вдруг захотелось выпить. В конце концов, прошла уже неделя; он был поражен тем, как его организм мог так долго обходиться без алкоголя. Он знал одно место неподалеку, небольшую питейную забегаловку в переулке, отходящем от главной улицы. Но судья забрал у него шесть долларов. Как же ему выпить, если нет денег?
Он ни о чём не мог думать, кроме ножа. Деревянная рукоятка приятно согревала ладонь. Наконец, это был знак.
Он поднял глаза, и перед ним в воздухе появилось свечение. Оно возникло внезапно, словно кто-то щелкнул выключателем, но свечение было слишком ярким для обычной лампочки. Белое раскаленное пламя больше напоминало миниатюрное солнце. Штауф направился к свету, к ответу, который искал.
В центре этого свечения находилась маленькая фигурка, лишь чуть больше его ладони. Сначала Штауф подумал, что это человек. Но потом он понял, что она лишь похожа на женщину, на маленькую девочку. То, что светилось, оказалось куклой.
Она была вырезана из дерева с большим мастерством и вниманием к деталям, с подвижными суставами в локтях и коленях и тонкими линиями, изображающими пальцы рук и ног. Но самым необычным в этой кукле было ее лицо. Казалось, ее глаза смотрели прямо на Штауфа, возможно, даже сквозь него. Он чувствовал себя так, словно его судят, словно перед ним стоит выбор. Если он не сделает правильный выбор, он может навсегда потерять голоса.
Но это чувство было еще глубже. Он никак не мог отвести взгляд. Штауф знал это лицо.
Возможно, это было лицо его матери, всегда скрывавшееся за слезами. Или жена, которая давно покинула Штауфа, исчезнув однажды ночью, пока он спал, оставив после себя лишь пустую постель. Или женщина, упавшая замертво на этом месте, чья песня навсегда затихла. Штауф пристально смотрел в лицо. И кукла молча смотрела в ответ, отказываясь раскрыть свои секреты.
Каким-то образом лицо куклы не было одновременно и лицом ни одной из его женщин, и было лицом их всех. Казалось, это лицо уже стало частью его самого, как и голоса в его голове.
С этой мыслью свет полетел прочь, мелькнув, словно светлячок, в сторону деревьев. Штауф побежал за ним. Он должен был снова взглянуть в это лицо. Ему нужно было понять.
Свет опустился на землю прямо перед ним и остановился над толстым куском дерева, остатками ветки, упавшей с одного из деревьев. И, глядя на свет, Штауф увидел, что находится внутри ветки.
Там, глубоко внутри, находилась кукла. И кукла звала Генри вытащить её.
Наконец Генри Штауф понял, для чего нужен этот нож.
6
Мартин Берден захлопнула дверь. Она видела, как почтальон ухмыляется ей. Словно она должна открывать дверь только тогда, когда полностью одета и готова выйти на улицу. Поэтому она открыла дверь в халате; в конце концов, это было элегантное черное шелковое кимоно, гораздо изысканнее, чем невзрачные платья с цветочным принтом, которые носили большинство женщин в деревне. Это кимоно было одной из немногих хороших вещей, которые она сохранила со времен Зигфрида. Да и почему ее это должно волновать?
Она не знала, чего от неё ожидает этот почтальон.
Он не мог оторвать от нее глаз. Даже сквозь толстые очки она видела, как его взгляд скользит по ней: от ее красивых длинных темных волос, которые, хоть и не совсем соответствовали моде, но которые она не могла себе позволить подстричь, до ее миниатюрных парчовых туфелек. Она все еще была в своей лучшей форме; это было еще одно, чего Зигфриду не удалось отнять. И она чертовски хорошо выглядела в черном шелке; он делал ее светлую кожу похожей на слоновую кость и подчеркивал глубокий зеленый цвет ее глаз.
Но лишь когда почтальон подтолкнул ее к планшету и попросил расписаться за заказное письмо, она по-настоящему заинтересовалась этим невзрачным человечком.
Она быстро расписалась в указанной им строчке и выхватила конверт из его черствых рук. В ответ она лишь слегка улыбнулась и тихо сказала «спасибо».
Почтальон просто стоял и смотрел. Она часто производила такое впечатление на мужчин.
И она захлопнула дверь прямо у него перед носом.
Мартина позволила себе едва заметную улыбку. Судя по реакции почтальона, у нее еще есть все необходимое, чтобы чего-то добиться в этом мире.
Как будто она уже чего-то добилась. Мартина Берден, обитательница одной из самых роскошно обставленных комнат в деревне. Одна ее половина хотела рассмеяться, а другая — закричать.