Слишком богатая фантазия помогла представить картину преступления: тёмный дремучий лес с почти отсутствующим подлеском из-за слишком плотных крон деревьев. Аромат сырости, прелой листвы и металлический — крови. Сухие ветки, обломанные во время сильного ветра или грозы, разбросаны вокруг и тянут свои костлявые пальцы к небольшому холмику из листвы. И там, укрытая прелым саваном смерти лежит она — хрупкая девушка, павшая от руки жестокого убийцы, возомнившего себя кем-то, кто выше добра и зла, жизни и смерти. По спине пробежали неприятные мурашки, заставляя вздрогнуть. Желая отвлечься, на полях, рядом с причинами смерти, я поставила несколько восклицательных знаков.
Стало некомфортно, поэтому я вернулась к изучению материалов о месте убийства. Полтора километра от города Хезерфилд. На лесной поляне, на которой найдено тело, следы борьбы отсутствуют. Жертву обнаружили возле достаточно старой сосны. Найти какие-то следы преступника не удалось.
Поморщившись и помассировав уставшее запястье, я окинула придирчивым взглядом написанное — негусто. Стоило попросить Винсента о ещё одном осмотре места преступления. Это не только могло помочь найти новые улики, но и стало бы отличной возможностью получить практические навыки работы «в полях». Наверняка Винсент лопнет от гордости, когда обращусь к нему с такой просьбой.
В следующей папке содержались многочисленные допросы знакомых и родственников: Джона Смита — отца Айлин; Итана Борна и Патрика Саммерса; Агаты Шапиро. У Джона Смита, отца Айлин, есть алиби. Он уже три года как переехал в Канаду и страну не покидал. Айлин в день убийства гостила у бабушки — матери Сабрины. Итан Борн и Патрик Саммерс — друзья погибшей, сообщили полицейскому, что видели девушку за три дня до обнаружения тела. С ней всё было хорошо. И у обоих, конечно же, есть подтверждённые алиби.
Допросы знакомых Сабрины Дин не отличались полнотой. Все будто подготовились заранее и заучили текст, повторяли одно и то же: хорошая девушка, ни с кем не конфликтовала, да, занималась нелегальной работой, но к выбору клиентов относилась со всей возможной осторожностью.
Странной была одна деталь, которую я заметила в допросах старожилов — все как один твердили о какой-то Ципоре, которая покарала девушку за неправедную работу.
В последней тоненькой папке содержалась информация о версии полиции. Кто-то из клиентов Сабрины перестарался во время любовных игр, придушил девушку и избавился от тела.
Сделав лишь несколько пометок в блокноте, я отложила его в сторону и помассировала виски. Похоже, Джон Грубер планировал отправить это дело в долгий ящик и со временем закрыть за отсутствием улик. Удобная теория получается: клиент совершил глупость, избавился от тела и уехал из города. Будут иногда стряхивать с дела пыль, брать парочку образцов ДНК у преступников, которые были задержаны за жестокость в отношении подобных женщин. Конечно же не найдут совпадений и снова уберут дело на полку.
От несправедливости хотелось выть. Информации было катастрофически мало. Оставалась надежда, что Соён сможет обнаружить хоть что-то.
Отложив последнюю папку в сторону, я потянулась всем телом так, что голова немного закружилась, позвоночник хрустнул, а с губ сорвался протяжный стон удовольствия. Возблагодарив богов, что в этот час в комнате отдыха не присутствуют сотрудники полиции, я тихо выругалась, заметив, что из-за опущенной папки за мной наблюдает Винсент.
— Твою ж мать… — прошептала я достаточно тихо
Губ не было видно, но по озорным искоркам в глазах несложно было понять, что он ухмыляется.
— Крепкая ругань не красит девушку.
— Тебя послушать, так девушку ничего не красит.
Агент опустил ставший серьёзным взгляд на бумаги и никак не отреагировал на мою язвительную реплику. Когда я вернулась к своему блокноту, Винсент всё же подал голос.
— Любого человека красит интеллект, — как бы между делом заметил мужчина. — Дырку просмотришь. Говори, что нашла?
Мужчина оторвался от изучения очередного документа по делу и положил подбородок на сцепленные в замок руки. Во всём — в улыбке, выражении лица, расслабленной позе, — читалось пренебрежение.
— Вот, ознакомься. — я подтолкнула блокнот поближе к Винсенту, и он быстро пробежался по нему взглядом. Между его бровей пролегла морщинка, а с губ сошла улыбка.