— Хезерфилд прекрасный город. Столько зелени, вокруг хвойные леса. Даже есть несколько лесных озёр.
Зрячая Агата бросила на девушку пренебрежительный взгляд, будто ей не нравилось, что Соён говорит.
— Ага. Только вот до ближайшего городка не меньше получаса по лесным дорожкам. И девки мрут. Не самые хорошие девки, конечно, может, и не достойны такие топтать наш прекрасный край, но такое не мне решать.
Тема была интересной, я решила вмешаться:
— А вы много знали о девушках? О погибших. А то даже как-то не по себе становится от знания, что по городу бродит маньяк.
— Отродясь у нас таких не было. — женщина взмахнула рукой. — А если и что, то долгие разговоры с ними никто не водит. У нас тут народ праведный, под Господом ходит и имя его славит. Руки себе такой грязью не марает.
Её безапелляционный тон поражал. Если верить этой женщине, то полицейский участок можно закрыть, ведь о праведности жителей города впору слагать легенды. Агата явно заводилась. Чашка в её руках подрагивала, несколько капель горячего напитка уже впитались в скатерть, а взгляд, теряя осознанность, бродил вокруг. Соён, заметив реакцию женщины на провокационные вопросы, поспешила успокоить её.
— Расскажите мне чуть больше о городе, Зрячая Агата. Я очень люблю такие места.
Под мелодичное воркование Соён женщина постепенно успокоилась и начала рассказывать о каких-то мелочах. Я тихо хмыкнула, стараясь не только сосредоточиться на своих мыслях, но и не терять нить разговора, который завела коллега.
— Я знаете, что ещё слышала, — судмедэксперт понизила голос, подалась вперёд и доверительно заглянула в глаза пожилой женщине, — что девушек этих Ципора убила. За то, что они провинились перед ней.
Агата тут же взмахнула рукой.
— Может, и дело говорят, да то просто языки без костей молотят. Даже если рук Ципоры дело, то никто наверняка не знает. Никто не ведает, как она грешные души отмечает и себе забирает. Но, если она это делает, то бойтесь её гнева. Под руку не лезьте, да не гневите кознями своими человеческими. Она душа праведная, пусть и жестокая, сама знает, кому жизнь, а кому земля сырая.
— А как вы думаете, это правда она? — стараясь повторить воркующие интонации Соён, полюбопытствовала я.
— Не берусь сама судить и тебе не советую! — женщина вновь начала заводиться и Соён поспешила отвлечь её какой-то болтовней ни о чём.
Таким людям проще верить в призраков, домовых и пришельцев, чем в существование зла в человеческом обличии. Как жаль, что нельзя позвать священника или охотников за приведениями, чтобы решить все проблемы раз и навсегда. Мёртвым до живых нет дела.
— Добрая ты девочка, Соён, храни в себе это, такое богоугодно.
— Спасибо, бабушка Агата.
Женщина повернулась ко мне, ткнула узловатым, искривлённым артритом пальцем, едва не задев нос.
— А ты, гордячка, поумерь это. Вижу, как смотришь. Знаю, о чём думаешь. Чувствую, чем живёшь. Не одобряю я такое, и наш Создатель не одобряет. Подумай о том, что говорю. Посмотри на светлую душу рядом, да пойми, в чём не права.
— Благодарю за проповедь, — буркнула я себе под нос.
Женщина не сразу смогла подняться со стула. Опережая Соён, я встала и протянула ей руку, намереваясь помочь. Крепко сжав мою ладонь, Зрячая Агата поднялась из-за стола и направилась к выходу. А когда я бросила взгляд на свою раскрытую ладонь, то поняла, что женщина оставила послание. Весь этот концерт с неспособностью встать был разыгран только ради этого? Убежала она достаточно резво. Да и руку сжала так, что пальцы свело.
На желтоватом клочке бумаги несколько дрожащей рукой было выведено всего три слова: «Берегись детей Силы». Наши недоумевающие взгляды встретились. Соён пожала плечами и предпочла сделать вид, что ничего не произошло.
Всё страньше и страньше.
Официантка принесла счёт. Мы расплатились, оставили щедрые чаевые и поспешили покинуть заведение. День показался длинным. Хотелось вернуться в свой номер, принять душ и растянуться на несколько жестковатом матрасе чужой кровати.