— А день и впрямь сумасшедший! Тут у нас… — он выразительно свистнул.
— Что случилось? — Вера только теперь сообразила, что все эти врачи, милиционеры, оперативники с рацией собрались здесь не зря…
— Что случилось? Похоже, очередная мафиозная разборка. Мы это место давно приметили — было тут нечто вроде подпольного склада. Сейчас там пусто — хоть шаром покати… Видно, вывезли все! Одни трупы…
— О, Боже! — Вера взглянула на Ветку, потом на оперативника. — А эта красавица… давно тут?
— Не беспокойтесь, она ничего не видела. Тут парень с ней был — так он с раненым уехал. В Щелково.
Вера вопросительно подняла брови. Кровь прилила к ее бледному лицу.
— Да, мам, Алеша с дядей Сережей уехал, чтобы узнать: как он, в какую палату положат, — чтоб мы могли проведать его.
— И тяжело он ранен?
— Там разберутся. Наше дело — следствие. Н-да, круто тут поработали!
— И что… много убитых?
Вера с испугом поглядывала в сторону лесной поляны. Это о ней они говорили с Юрасиком. Он был прав — когда сталкиваются интересы бандитов — один миг, секунда — и кто-то уже не жилец! Брат остерегал ее. Но жертвой стала не она — Сережа… Что привело его на растреклятую поляну? — думала Вера, хмурясь и поеживаясь от холода.
— Убитых?.. Хватает! Простите, сударыня, но более ничего сообщить не могу.
Он кивнул ей и отошел в сторону. Его рация включилась, кто-то передавал сообщение.
Ветка прислушалась, глаза ее округлились.
— Мама! — пискнула она, кивая на рацию.
— Понял… Понял! Еду!
Человек в штатском быстро направился к своей машине, но Ветка его опередила, перебежав дорогу.
— Это наш дом! Вернее, той женщины, которая родила. А мы с мамой живем у нее.
Оперативник вопросительно взглянул на Веру.
— Дочка услышала… Там сообщили, что какой-то дом разрушен оползнем. Попросту сполз в Клязьму! Вы знаете, по-моему, это действительно наш дом!
— Ладно, поехали!
…Они стояли над обрывом и молча глядели на изуродованные останки того, что еще днем было домом.
— Мамочка… — Ветка жалась к матери. — Только подумать — вы же могли…
— Ксения вовремя почувствовала. Она буквально за минуту до беды выскочила в чем была. Она и меня спасла, понимаешь? И сыночка своего. Милая моя… — Вера вытирала слезы. — Что ж… Пойдем!
— А куда, мамочка?
— В самом деле… Куда глаза глядят! — она деланно рассмеялась, пытаясь приободрить дочь. — Куда ты хочешь? Может в Москву? Похоже, наше лето закончилось.
— Ой, нет мам, давай, в больницу. В Щелково! Проведаем, как там Ксенечка? Как дядя Сережа?
— Ну да — ведь и Алеша там! — понимающе улыбнулась Вера. — Послушай, а что это у тебя тут торчит? — она только теперь заметила как оттопыривается над юбкой Веткина майка.
— А! Знаешь, это просто немыслимо — ты не поверишь… Я хотела тебе сюрприз потом сделать. Но ты заметила, поэтому… вот!
Она приподняла майку и извлекла из-за пояса юбки смятую пачку бумаги.
— Что это? Быть не может… Нет! — Вера села в траву, лихорадочно вороша грязные листы, покрытые вязью печатных знаков.
— Ветка, ты… Ты сама не знаешь, что для меня сделала!
Вера подняла сияющее лицо, в глазах стояли слезы.
— Мам, да что ты… Это второй экземпляр! У тебя первый есть — выправленный. Что? — она начинала кое-что понимать, вглядываясь в потрясенное лицо матери. У той был такой вид, будто ей вернули потерянного ребенка.
— Доченька, нет у меня первого — он пропал. Сгорел. Вернее, я сама его подожгла…
— Как сама? Мам, это же дурной тон — рукописи палить! Тебе ж известно — они не горят!
— Дурашка моя! Ветка-конфетка! Боже, что я несу! Я потом тебе расскажу. Я не хотела! Но так получилось. Надо было воду согреть для Ксенечки. Прямо в лесу, под дождем… Все вымокло — хворост и ветки. А эта бумага — она сухая была. Ну вот! Ох…
Вера все еще глазам не верила — рукопись каким-то чудом вернулась к ней! Она перебирала листы, шевелила губами, перечитывая отдельные фразы, узнавала, улыбалась им, заглядывая в них, как мать глядит в глаза новорожденному…
За этим занятием ее и застал Юрасик. Он с шиком развернулся на лужайке возле калитки Ксениного участка, выбрался из машины и махнул рукой темно-вишневому «жигуленку», ехавшему за ним следом. Тот тоже притормозил. Дверца раскрылась. Покряхтывая, показался высоченный весьма дородный мужчина с рыжеватой окладистой бородой и округлым пузцом, выпирающим из-под свитера.
— Эй, сестрица! — крикнул Юрасик, открывая калитку. — Погляди-ка, кто к нам приехал!