— Ричард, не мучай себя. Не все способны на такую любовь. Ей повезло, у нее был ты, и ей было достаточно. Я уверена, что Мария была с тобой счастлива.
— Нет. — Ричард повернул голову, взглянув на Элизабет через плечо. В глазах его расплескалось грозовое небо. — Не была. Я видел это в ее печальной улыбке. Я так часто пытался все изменить, начать сначала, я просил прощения, давал обеты и снова нарушал. Но сейчас я понимаю, как это жизненно важно, чтобы тебя любили. Я больше никому не нужен, Элизабет, как это не печально. Даже сестра отвернулась от меня. Когда ты ударила меня кинжалом, я не испугался. Я был готов умереть, я даже хотел....
— Я знала это. Догадывалась, — мягко сказала Элизабет. Обернувшись в простыню, девушка встала с кровати, и тихо ступая по ковру босыми ногами, подошла к Ричарду, и встала за его спиной.
— Значит, ты специально меня спасла? — с ироническими нотками в голосе, спросил он. Элизабет обняла его за талию и прижалась щекой к его спине, почувствовав, как он затаил дыхание и напрягся.
— Нет. Я просто хотела, чтобы ты жил, — прошептала Элизабет. Он постепенно расслабился, привыкнув к ее неожиданной нежности. — И сейчас хочу.
Медленно развернувшись, Мельбурн обхватил руками ее лицо и страстно поцеловал.
— Я тоже сейчас хочу. Снова, — шутливо сказал он, отрываясь от ее губ. Элизабет растерянно моргнула.
— Тебе рано утром уезжать. Ты устал.
— Я еще далек от усталости, родная, — улыбнулся Ричард.
проснулась через несколько часов. В окнах уже забрезжил рассвет. Она обнаружила, что лежит на своей софе, целомудренно прикрытая одеялом до самого подбородка, а рядом на деревянном сундуке аккуратно сложена ее одежда. Приподнявшись на локтях, она обвела спальню графа сонными глазами. Постель Ричарда была пуста и аккуратно застелена. Неужели он уехал, даже не попрощавшись с ней? И это после всего, что было между ними этой ночью. «Ты никогда не полюбишь меня», — так сказал Мельбурн. Но он не сказал, что чувствует сам. Неужели все действительно так? И их соединила жажда забвения и отчаянное чувство одиночества? В глубине души понимала, что все намного сложнее, чем просто страсть и желание закрыться, пусть всего лишь на одно мгновение от болезненной и жесткой действительности. Ричард просто навязал ей свое понимание ситуации. Ты не любишь меня. Это означало также, что и он не любит ее. Да, и о какой любви может идти речь в их печальном случае? Мельбурн уехал, не простившись, потому что она значила для него не больше, чем Беатрис и Мэри, время от времени помогающие ему "забыться". Элизабет едва не застонала от острого разочарования и отвращения. И в этот момент в покои зашел он, полностью закованный в доспехи. Ричард шагнул к ней со странным выражением в глазах, держа в руках свой шлем, и оглушительно громыхая при каждом движении. Сердце девушки дрогнуло, и она улыбнулась ему.
— Ты проснулась? — мягко заметил он, опускаясь на одно колено возле ее постели. Его взгляд блуждал по лицу девушки, словно запоминая его тонкие черты.
— Ты прекрасна, — прошептал Ричард. Элизабет растрогано дотронулась до его щеки и потянулась к нему, чтобы поцеловать. Он с энтузиазмом поддался на ее порыв.
— Мне нужно ехать. Саффолк в ярости. Я задержался на целый час. Хотел, чтобы ты поспала подольше, — признался он, прервав поцелуй. — Я скоро вернусь, и мы все обсудим.
— Я буду тебя ждать, — пообещала Элизабет. Он снова быстро коснулся ее губ и встал. — Будь острожен, — попросила девушка. Его красивые губы дрогнули, а в глазах отразилась глубокая печаль. Он смотрел на не так, словно хотел еще что-то сказать, но не осмелился.
— Скучай по мне, Бет, — коротко бросил он, и стремительно вышел из покоев.
Скучай по мне, Бет, — рассеяно улыбаясь, тихо повторила Элизабет, прижимая руку к растревоженной груди. Но уже в следующее мгновение радость угасла, сменившись мучительной болью. "Я могу полюбить его".
Глава 10,11
Гувернантка прибыла после обеда. Элизабет, тщательно одетая и причесанная, встречала ее в покоях Луизы. Мэри и Дора стояли рядом. Высокая и худая женщина, неопределенного возраста, в чопорном светло сером платье с глухим высоким воротом и строгой причёской, уверенно вошла в комнату, окидывая трех девушек пристальным оценивающим взглядом, особенно тщательно изучив Элизабет Невилл.
— Меня зовут Джейн Митчелл, юные леди, но вы можете меня называть мисс Митчелл. А вы, — женщина обратилась к Лиз. — Я так понимаю, леди Элизабет. Меня нанял ваш опекун граф Мельбурн.