Взгляды мужчин встретились. Ожесточенный — Саффолка и полный муки — Мельбурна.
— Не завидую я тебе, друг, — тяжело вздохнув, сказал герцог. — Бедное дитя. Будь она моей дочерью, я бы убил тебя.
— Я дал ей такой шанс. Она им не воспользовалась, — глухо отозвался Ричард, опустив глаза в кубок с вином. — Я не могу ее понять. Мне легче переносить ненависть и презрение, которые я заслужил....
— Все пройдет, Ричард, — оборвав его, сказал Брендон и положил руку на плечо графа.
— В тебе говорит чувство вины. Не копай глубже, и все выровняется. Принимай жизнь такой, как она есть, бери все, что можешь, и не думай о причинах и последствиях. Ты всегда был таким. Оставайся жестоким, легкомысленным и самовлюблённым повесой, потому что роль страдальца и проповедника тебе не идет. Отпусти девчонку, ты уже достаточно горя ей причинил. Не оскорбляй ее своим мнимым раскаяньем. Жизнь здорово побила тебя, Ричард. И ты дал ей сдачи. На этом все. Точка. Начни с нового листа. И проведи эту ночь с леди Блаунт. А утром ты поймешь, как мало в этой жизни стоят совесть и правда.
— Уже уходишь? — сладко потянувшись, спросила Бесс, переворачиваясь на бок.
В свете прикроватных канделябров, ее распущенные по плечам и обнаженной груди рыжеватые волосы завораживающе блестели и переливались, подобно расплавленному золоту. Герцог был прав, эта женщина была дьявольски хороша и искусна в постельных утехах. Ее тело было белоснежным и гладким, словно у юной девушки, бархатная кожа упруга и нежна, а чего стоили эти алые порочные губы и озорной язык, который за ночь нашел себе сотни применений. Странно, что сластолюбец Генрих Тюдор так быстро устал это златовласой бестии с врожденной чувственностью. Гибкая, словно кошка, леди Блаун приняла одну из своих соблазнительных поз, глядя на графа зачарованным взглядом зеленых колдовских глаз. Но он был настолько пресыщен и утомлен ее неистовыми ласками, что даже не заметил откровенного намека в ее влажном взоре.
Ричард неспешно передвигался по спальне графини, собирая раскиданную повсюду одежду, чувствую на себе ее горячий взор.
— Милорд, вам кто-нибудь говорил, что вы безумно красивый мужчина, — раздвигая алые опухшие от поцелуев губы в томной улыбке, спросила графиня. Ричард выпрямился и с вызовом посмотрел ей в глаза, пока она изучала его обнаженное мускулистое тело. Всю ночь тем же самым занимались ее умелые губки.
— Давно у меня не было такого любовника. Вы словно луч солнца в этих мрачных стенах. Хотя нет, — спохватившись сказала она, глаза ее сверкнули, — вы больше похожи на темного ангела, павшего ангела. Я считала себя извращенной ... до вас. Вы переплюнули меня, Ричард. Я сражена. И хочу, чтобы мы встретились снова.
— Непременно, миледи, — ироничная улыбка тронула губы Мельбурна. — Но не думаю, что вы будете долго помнить обо мне.
— Ошибаетесь, милорд.
Женщина мягко соскользнула с кровати и бесшумно приблизилась к нему. Настоящая богиня, сошедшая с Олимпа. Для нее не существовало никаких запретов, но он получил все, что хотел, и ее красота больше не зажигала его.
— Я бы хотела иметь ваш портрет, — неожиданно заявила Бесс, скользнув кончиками пальцев по линии его скул. Когда вы будете при дворе?
— Весной. Возможно, — неоднозначно ответил Мельбурн, холодно глядя в прекрасное лицо.
— Я познакомлю вас с Гольбейном. И он напишет ваш портрет для меня.
— Я польщен, Бесси, — улыбнулся Ричард, чмокнув ее в кончик носа, — увы, мне пора. Ты была восхитительна.
Глаза графини потухли.
— Но не лучше других?
— Зачем нам говорить о других, Бесс? За стеной спит ваш муж, но я не спрашиваю, почему вы предпочли меня красивому и молодому Эдварду.
— Он — зануда и брюзга. Он считает меня шлюхой, — раздраженно ответила женщина, и развернувшись пошла к кровати.
— Ричард, я все же настаиваю на портрете. И новой встрече. В Лондоне. Весной.
— Хорошо, я не против, мадам, — натягивая штаны, улыбнулся Ричард уголками губ. Послав ей воздушный поцелуй, Мельбурн закинул на плечо рубашку и камзол и поспешно вышел из спальни.