— Так устроена жизнь, — печально улыбнулась Джейн Митчелл. Глаза женщин встретились. — Я понимаю, что вас тревожит, дитя. Только вы сами можете помочь себе. Начните жизнь с чистого листа, оставив в прошлом свою злосчастную мудрость и смелые мысли. Вы молоды и красивы, и впереди еще много радости. Не оглядывайтесь назад. Живите сегодня.
— Как ровно и гладко вы говорите, — ироничная улыбка тронула губы Элизабет. — Вы знаете всю мою историю. Скажите, вы смогли бы забыть?
— Я не была на вашем месте, — глаза женщины потемнели от печали и сочувствия. — Мне сложно ответить. Я бы хотела сказать, что да, смогла бы. Бог учит нас смирению и прощению. Вы должны верить, леди Элизабет. Бог все расставит по своим местам.
— Если бы это действительно было так, — тихо отозвалась Лиз, захлопывая книгу, и порывисто вставая на ноги. Ее тяжелое бархатное платье с длинными ниспадающими с локтей широкими рукавами, шумно колыхнулось. Темные и светлые оттенки голубого подчеркивали цвет глаз девушки, ее светлую чистую кожу и серебряный блеск белоснежных волос, уложенных красивыми локонами по плечам. Глухой высокий воротник придавал ее облику утонченную строгость, и в тоже время она выглядела такой юной и уязвимой в роскошном голубом наряде, лицо ее было напряженно и тревожно. Она прошла к окну, похлопывая книжной по пышному подолу платья, не замечая, как подозрительный взгляд леди Митчелл, неотступно следует за ней. Выглянув в окно, Элизабет тяжело вздохнула, прижавшись лбом к мозаичному стеклу. Пальцы в белой перчатке коснулись резной рамы. Жизнь замка и его жителей текла своим чередом. Из-за дня в день Элизабет наблюдала одну и ту же картину. Она так часто смотрела в окно, что местные крестьянки выходя во двор, невольно поднимали голову вверх, чтобы поприветствовать красивую леди, улыбающуюся им грустной улыбкой. Сегодня люди особенно суетились. Вернулся граф со своей свитой, и им добавилось работы.
— Прошло уже шесть часов, почему граф до сих пор не удосужился проведать меня? — Элизабет, наконец, задала вопрос, который мучал ее так долго. — Надеюсь, что он не ранен.
— Не думаю, миледи. Его сиятельство устал с дороги и отдыхает. — сурово сказала Джейн Митчелл, бросая на девушку пронзительный взгляд. — Почему он должен бежать к вам, едва переступив порог родного дома?
— Не должен, — покачала головой Элизабет, соглашаясь с леди Митчелл.
— Граф отсутствовал восемь дней. У него накопилось много дел. Я просто....
— Вы ждете известий об отце? — спросила женщина, понимающе улыбаясь.
Элизабет повернулась и посмотрела на гувернантку. Непроницаемая женщина, скупая на эмоции, разве она могла понять чувства юной девушки, запертой в темнице так много, бесконечно много дней.
— Да, жду, — согласилась Элизабет, губы ее дрогнули. Никто в замке, даже Мэри не знали о том, как изменились ее отношения с графом, и она боялась выдать себя. И боялась той тревоги, которая сжимала ее сердце, при одной только мысли о Ричарде Мельбурне. Она, как безумная, ждала от него весточки, и вот он вернулся и вовсе не горит желанием видеть ее. Девушка пыталась объяснить свои чувства. Но это было сложно, очень сложно в сложившихся обстоятельствах.
— Надеюсь, что он не болен, — снова повторила Элизабет. — Его рана еще не до конца зажила, — пояснила она причину своих тревог.
— Удивляюсь вашей заботе о графе, учитывая тот факт, что именно вы ранили его, моя дорогая, — холодно заметила суровая леди.
— Я думала, что защищаю Беатрис, — тихо сказала Лиз. Джейн рассмеялась.
— О, — всплеснула руками женщина. — Беатрис в состоянии за себя постоять. К тому же, как мне стало известно, ее с графом связывают особенные отношения. И эта леди совершенно не тревожится о своей репутации и честном имени.
— У нее нет выхода! — резко заметила Элизабет, взглянув в глаза женщины. — Ее брат — преступник, его имущество арестовано, земли захвачены. Ричард предложил ей кров и содержание, взамен на честное имя. И она не виновата в том, что кроме самой себя, ей нечего было продать. Если бы ее брат, и мой муж думал он нас, мы обе не оказались бы здесь.