— И ты поверила? Или что-то пообещала взамен? — Мэри прищурила глаза. — Я не стану осуждать тебя, если это так. Как бы там ни было, ты скоро будешь свободно. И плевать на цену. Главное — цель.
— Мэри. Милая Мэри, — мягко проговорила Лиз, глядя на подругу полными неизбывной грусти глазами.
Если бы все было так просто. Если бы та ночь была расплатой, но нет. Элизабет пошла на связь с Ричардом осознанно и по доброй воле. И сейчас безумно мучилась от того, что он не желает видеть ее. Она придумывала ему сотни оправданий, искала поводы и причины его равнодушию, но ничего не меняло сути вещей. Мельбурн не вызвал ее и не явился сам. Ни в этот день, ни на следующий. Отчаявшись, девушка наступила на гордость и послала ему записку через Мэри, в которой интересовалась судьбой письма к отцу.
Развернув протянутый служанкой листок, Ричард Мельбурн сразу узнал аккуратный почерк Элизабет. Все-таки она не выдержала, с горечью отметил он про себя. В записке не было ни одного лишнего слова. Сухой официальный текст. Ее интересует только чертово письмо и возможность поскорее сбежать от своего похитителя. Ричард раздраженно скомкал послание Элизабет.
— Скажи, что я отправил письмо с гонцом. И жду ответа. Пусть приготовится к тому, что ей придётся задержаться здесь еще на некоторое время, — рявкнул он, грозно зыркнув на Мэри. Девушка испуганно кивнула, заметно побледнев и попятилась к двери.
— Подожди, — неожиданно остановил ее граф. Повернувшись спиной к перепуганной служанке, он продолжил.
— Как Элизабет восприняла новость о женитьбе своего верного друга?
— Не очень хорошо, — уклончиво ответила Мэри.
— А конкретнее, — требовательно спросил Мельбурн, повернув голову.
— Элизабет посчитала, что вы поступили жестоко, заставив сэра Роберта жениться на вашей любовнице, — опустив глаза, тихо ответила девушка.
— Она виделась с ним, пока я отсутствовал?
— Только в присутствии леди Джейн.
— Хорошо, Мэри. Спасибо.
— Милорд.... Элизабет относится к Роберту Холлу, только, как доброму другу, — набравшись смелости, выдала девушка.
— Да? А почему меня это должно волновать? — глаза Ричарда холодно сверкнули.
— Вам лучше знать, милорд.
— Что она говорит обо мне, Мэри?
Девушка подняла на графа изумленные глаза.
— Она не говорит о вас, милорд, — прошептала она, заметив, как напряглось лицо Мельбурна. — Но думает. Я вижу это по ее глазам, — добавила Мэри Бренон. Для нее вдруг многое стало понятно. Как же она не замечала раньше очевидных вещей.
— Что вы сделали с ней? Как вам это удалось?
— Иди, Мэри. Ты не должно задавать мне подобных вопросов. Твоя дерзость неуместна. Или ты решила снова вызвать во мне определенные желания? — взгляд Мельбурна стал опасным. Девушка попятилась, спотыкаясь. — Может, тебе не хватает моего внимания?
— Извините меня, милорд. Я уже ухожу, — пролепетала Мэри, поспешно скрываясь от дерзкого взгляда графа.
Закрывшись в своих покоях, Мельбурн выпроводил всех слуг, и решил напиться в одиночестве. Ему надоели бесконечные разговоры, и пересуды, вызванные скоропалительной свадьбой Роберта. Больше всех возмущалась невеста. Ричард усмехнулся, вспомнив ее потрясенное лицо, когда она услышала, за кого ей предстоит выйти замуж. Но ничего — стерпится слюбится, как говорится. Беатрис красива, хороша в постели и образованна. Роберту еще повезло. У них родятся красивые дети.
Дети.... Мельбурн залпом опрокинул в себя кубок с вином. Его сын мог бы сейчас бегать по этому ковру своими маленькими ножками, но судьба не дала ему такого шанса. И Ричард уже не верил, что представится другой. У него было много любовниц, но ни одна из них не понесла. Мария забеременела только через пять лет супружеской жизни, когда они уже смирились. Но счастливым супругам не суждено было познать радость воспитания любимого чада. Видимо, все, что остается — это путешествия по чужим постелям. Он никогда не женится снова, и унесет этот страх с собой в могилу, оставив после себя пустоту и пепел.
Плеснув себе еще вина, Ричард скинул на пол колет и остался в одной белоснежной сорочке и штанах. Одиночество и непонятная ярость душили его. Он не мог совладать с разыгравшимися чувствами, которые искали выход, и не могли найти. Граф топил свою боль в вине. Снова и снова. Пока очертания комнаты не стали расплываться перед глазами. И он не осознал истинную причину своего внезапного желания напиться до бесчувствия. Он не хотел думать, и боялся сам себя. Своих желаний, которые все до одного были крутились вокруг одного человека. Бесси Блаунт не освободила его от тяжелой зависимости по имени Элизабет Невилл. Может, стоило оставить Мэри. Она не стала бы долго артачиться, и, возможно, помогла бы ему забыться на время.