— Какого черта вы приперлись? — не меняя позы и выражения лица, спросил Мельбурн, расстегивая слова. Его голос не был груб, не смотря на раздраженные интонации. Элизабет ожидала чего угодно, только не подобного холодно отчуждения. Ричард ударил пальцами по подлокотнику, и чуть подался вперед. Темная прядь упала на его высокий лоб, смягчив резкие черты. — Элизабет, я задал вопрос, — напомнил он уже мягче.
Девушка сделала несколько шагов, и оказалась в метре от него. Мельбурн шумно втянул воздух, вцепившись пальцами в деревянные подлокотники. Силы небесные, то, что он прочитал в ее глазах, почти лишило его последних сил.
— Ты собираешься и дальше пялиться на меня, словно голодная кошка на сметану, или скажешь, как ты оказалась здесь? Почему, черт побери, ты одна? Где Митчелл?
— Она спит. Все спят. Я подговорила Мэри, и тайком пробралась....
— И часто ты проделываешь подобные трюки? — ледяной тон заставил ее дрогнуть. Элизабет в растерянности смотрела в надменное осуждающее лицо. Боже, о чем он подумал?
— Ричард, я, — начала Элизабет, но он поднял руку, призывая ее к молчанию. Глаза его били ее больнее хлыста. Я не заслужила твоего гнева, хотелось крикнуть ей, но суровый взгляд графа сковал ее язык.
— Хватит. Я не хочу слушать твоих оправданий.
— Но мне не за что опр....
— Я сказал, замолчи… — крикнул Мельбурн, наклоняясь вперед. Он положил локти на колени, пронзая ее свирепыми синими глазами. Элизабет не могла понять, чем вызвано столь несправедливое негодование. Они какое— то время молчаливо смотрели друг на друга, и в конце концов, Ричард устал от противостояния их взглядов. Он снова расслабился, и устало откинулся назад.
— Говори, что хотела и уходи, — тихо сказал он.
— Что случилось, Ричард? Я не понимаю, — слабым голосом спросила Элизабет. Ее печальные глаза взирали на него с обидой и тревогой. — Я чем-то расстроила тебя?
— Мне наплевать на тебя, — рявкнул он, не глядя на нее.
— Я уже сказал Мэри, что передал письмо для твоего отца с гонцом. Теперь я жду ответа. Ты удовлетворена?
— Нет, — покачала головой Элизабет. Губы ее задрожали. — Я пришла не за этим. Я хочу спросить, почему ты не хочешь меня видеть? — девушка вздернула подбородок, стараясь не выдать внутреннего смятения и ощущения униженности. Ричард посмотрел на нее ленивым изучающим взглядом. Она хорошо владела лицом, но глаза выдавали ее с головой. И он был слаб перед немой мольбой, читающейся в ее взоре. Знала ли она, какой мукой стала для него? Какое отчаянье рождает в душе ее честный и простой вопрос. И стыд, за то, что он не посмеет быть столь же откровенным.
— Для тебя это так важно? — ироничная улыбка тронула грешные губы. — Или ты решила продолжить то, что мы начали в ночь перед моим отъездом? — взгляд мужчины цинично прошелся по ее телу.
Элизабет вздрогнула, как от пощечины. Почему он так переменился?
— Зачем ты так со мной? — прошептала она, опуская ресницы, голос ее надломился от душевной боли. Ричард почувствовал запоздалый укол совести. Он не злился на нее. Лишь на самого себя, за то, что так хотел ее. Зверь внутри него не желал сдаваться без боя.
— Как, Бет? Что по-твоему, я должен делать? Пасть к твоим ногам? Молить о еще одной ночи любви?
— Нет! — возмущенно бросила она, подняв на него голубые несчастные глаза. — Не меняйся, Ричард. Не будь со мной жесток. Снова. Я не могу больше выносить твоих буйных перевоплощений.
— Так не терпи, Элизабет, — сухо ответил он. — Что ты хотела найти здесь? То, что не нашла в комнате Роберта, у которого хватило ума отказаться от того, что ты ему предложила.
Гнев и облегчение смешались в душе девушки. Теперь она хотя бы знала причину недовольства графа. Она злилась на Холла. Как он мог выдать ее?
Ричард выжидающе смотрел на нее. Но Лиз не собиралась оправдываться.