— Ты снова пытаешься манипулировать мной, — холодно усмехнувшись, заметила Элизабет. — Но можешь не беспокоится, я не собираюсь мстить тебе. Ты уже получил сполна за свои преступления. Я давно поняла, что ты за человек. Я не ждала от твоей исповеди ничего другого. Как странно, сейчас я четко вижу, кто ты на самом деле. Почему же раньше я была слепа? Все эти письма, тайные признания в саду, бесконечные ожидания разрешения на брак. Мне и в голову не приходило, что тобой двигает холодный расчет. А сейчас я даже не удивлена. За этот год я узнала мир с разных его сторон, увидела ад во всех проявлениях, но смогла выжить, что-то усвоить и понять. Неужели, чтобы достичь мудрости, необходимо так много вынести и выстрадать?
— Счастье и довольство ослепляют, Лиз. Усыпляют бдительность, парализуют мысль. Только в борьбе познается истина, — Александр Флетчер отстраненно и загадочно улыбнулся. — Может, есть еще что-то, о чем бы ты хотела узнать?
— Платье Марии, — произнесла Элизабет, проницательно наблюдая за его лицом. — Если все так, как ты говоришь, то зачем ты привез мне ее платье? Трофей с места убийства?
— Нет, — спокойно ответила Алекс. — Нет. Это память. Я должен был взять что-то от женщины, которая умерла из-за меня.
— Ты любил ее?
— Насколько был способен. У нас были странные отношения, я уже говорил об этом. Но Мари была частью моей жизни. Я хотел, чтобы она жила и была счастлива.
— А ребенок? Почему ты не говоришь о сыне, который тоже умер в ту ночь? — Элизабет поджала губы, с укоризной глядя на Алекса.
— Это был ее сын. Она хотела родить его для Ричарда.
— Что ты несешь! — презрительно бросила Лиз.
— Поэтому она и встречалась со мной. Они долго пытались завести детей, но у Мари не получалось зачать. Она думала, что дело в ней. Потом стала расспрашивать любовниц Мельбурна. Ни одна из них не забеременела. Но ему нужен был наследник, и она обратилась ко мне.
— Расспрашивала любовниц? — ужаснулась Элизабет.
— А то ты не знаешь нравы Мельбурна! О его похождениях всегда ходили легенды. Есть мужчины, которым никогда недостаточно одной женщины.
— Тебе тоже?
— Что? — не понял Александр.
— Ты сделал выводы из собственного опыта? — уточнила Лиз.
— Я бывал при дворе, у меня огромный опыт общения с представителями аристократических домов. Власть и деньги всегда внушали восхищение в женские сердца. Кто-то может сопротивляться соблазну, кто-то нет. Я сам никогда не задумывался над этим вопросом. Мне некому хранить верность.
— Катрин? Ты изменял ей?
— Нет. Но, скорее, потому что не успел. Мы слишком мало прожили вместе, — Флетчер осекся и внимательно посмотрел на Элизабет. В зеленых глазах мелькнула улыбка. — Хотя постой. По всем законам, мы до сих пор женаты. Ты моя жена, черт возьми.
— Даже не думай! — возмутилась Элизабет. — Ты сам похоронил меня.
— Но ты жива. Я совершил преступление, женившись на Катрин. Но судить меня за двоеженство бессмысленно, потому что она умерла. Выходит, что единственная настоящая законная жена — это ты. — Флетчер пронзительно расхохотался. — Бывает же, а? У нас ведь даже брачной ночи не было.
— Была, — ледяным тоном отозвалась Лиз. — У меня была брачная ночь с десятью обезумившими воинами Мельбурна.
Улыбка Алекса померкла. Что-то дрогнуло в его лице, подозрительно напоминающее сожаление. Но меньше всего Элизабет хотела жалости от Александра Флетчера.
— Прости меня, Лиз, — шепотом произнес он, опуская глаза.
— Не стоит. Я столько раз слышала "прости". Не помогает, Алекс. Они все сейчас мертвы. Последнего убила я. А вот это придает силы, чтобы жить дальше.
Алекс ничего не ответил, опустив голову, он снова уставился на огонь, погрузившись в свои мысли. Элизабет повернулась на бок, израсходовав последние силы на долгий разговор. Совсем скоро она уснула.
Следующий день не сулил ничего хорошего, но, к облегчению путников, под утро дождь закончился. Позавтракав остатками дичи, они отправились в путь. Никто не произносил не слова. Каждый думал о своем, отгородившись друг от друга стеной безмолвия. К полудню вышло солнце, ветер сменился, и заметно потеплело. Беатрис отмела меры предосторожности и сняла головной убор, рассыпав по спине тяжелые темные с медным отливом волосы. Алекс попытался оговорить ее, но девушка лишь небрежно пожала плечами.