— Он очевиден, милорд. Мне неприятны все мужчины. И я думаю, что вы знаете причину.
— Если бы я позволил Роберту Холлу жениться на вас, вы бы выполнили свой супружеский долг? Легли бы в его постель? Ответили бы на его ласки? — в глазах Ричарда мелькнул гнев.
— Как и все жены, милорд. Я бы пошла на это, как бы омерзительно и противно мне не было. Даруйте мне свободу, и я позволю вам сделать ваше грязное дело, но только единожды.
— Тогда вы проститутка, миледи, раз торгуете своим телом, — презрительно бросил Мельбурн. — И я считаю, что вы слишком завышаете цену того, что я могу получить от каждой женщины в этом замке.
— И получаете, милорд, — с вызовом заявила Элизабет. Его слова оскорбили ее и больно ранили. — Как вам удалось уговорить Беатрис Флетчер стать вашей? Что вы ей пообещали?
— Ничего, — небрежно пожал плечами граф. — Она сама прыгнула в мою постель. Ее так долго держали взаперти, и ей натерпелось научиться искусству плотских утех.
— Вы еще более отвратительны, чем я думала, лорд Мельбурн. — Элизабет встала и с достоинством посмотрела в бесстыжие синие глаза.
— Мисс Флетчер — леди. Вы совратили ее и обязаны жениться.
Граф оглушительно расхохотался.
— Я жениться? На этой шлюхе? Вы бредите, мадам?
— А что вы скажете обо мне, граф? Если я уступлю вам, — ее холодный голос стеганул его, словно пощечина. Мельбурн перестал смеяться.
— Вы предложили мне сделку. Ночь с вами взамен на свободу. Я никогда не приму подобные условия. Вы унижаете себя, предлагая мне такое. Мне нужно, чтобы вы хотели меня, так же как я вас. На другое я не согласен.
— Вы хотите слишком много от меня, — сурово сказала Элизабет. Мельбурн сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между ними. Сильные пальцы мужчины властно взяли ее подбородок, приподнимая его.
— Я хочу все, Бет. Вашу волю, ваше тело, ваш разум.... И душу, и любовь. Или ничего.
— Зачем они вам? — удивленная яростью и непреклонностью в его взгляде, слабым голосом спросила девушка. Глаза графа гипнотизировали ее, лишая здравого смысла.
— Если бы я знал... — хрипло проговорил Мельбурн, склоняя голову. Догадавшись о его намерениях, девушка вскрикнула, но неожиданно нежные губы заглушили протестующий возглас осторожным, почти трепетным поцелуем. Девушка рванулась, но неумолимые руки удержали ее, горячие мужские ладони обхватили ее лицо, захватив плен.
— Не бойся, милая, это только поцелуй, — прошептал он, на миг оторвавшись от ее губ.
Элизабет потрясенно смотрела в его потемневшие глаза, и не находила в себе сил для сопротивления. Мельбурн провел большим пальцем по влажным подрагивающим губам девушки, вглядываясь в свое отражение в широко распахнутых глазах. Он снова поцеловал ее, но уже более страстно. Она чувствовала его напряжение, и понимала, как сложно ему сдерживать себя, свое желание. Он не привык к долгим уговорам. Элизабет не винила его за распущенность. Она винила женщин, которые сделали его таким порочным и уверенным в своих чарах. Но эти чары у него действительно были, и он вовсю пользовался ими. Его поцелуй не был глубоким, он лишь касался губами ее плотно сжатых губ, но даже это почти невинное прикосновение отравило ее кровь непонятным томлением в груди. Ричард провел кончиком языка по линии рта мягким волнующим движением, очень нежно, страстно, но в тоже время ни на чем не настаивая. Элизабет закрыла глаза и ее ресницы затрепетали. Ей вдруг стало так печально от того, что, оказывается, у ее тела плохая память. Оно способно откликаться на прикосновения ее врага совсем не так, как ожидала Элизабет. В ней все еще был жив страх, но отвращения, которое было бы закономерным и оправданным, ушло, впустив в мысли опасное любопытство. Как это будет, если она позволит ему? Истины, которыми она жила последний год, барьеры и ложные ощущения уверенности в своей стойкости рухнули от одного только нежного поцелуя. Если бы Роберт Холл не рассказал ей всю правду о Мельбурне, ничего подобного не случилось бы с ней. Она продолжила бы ненавидеть Ричарда всеми струнами своей души. Она и сейчас еще ненавидела его, но без прежней одержимости.
— Довольно, — опомнившись, громко сказала девушка, второй раз за вечер отталкивая графа.
Мельбурн не стал спорить с ней, лишь лукаво улыбался Элизабет, в синих глазах плясали озорные чертики.