Конечно, она хотела жить. Но жить свободной. Далеко отсюда, от графа и его коварных глаз.
Вернувшись в покои графа, Элизабет застала его за чтением книги. Небрежно развалившись в кресле, он казался немного уставшим, между сдвинутых бровей пролегла неглубокая морщина. И когда его синие глаза остановились на ней, Элизабет почувствовала, как упало сердце.
— Ваша аудиенция с герцогом Саффолком окончилась? — спросила она, напуская на себя безразличный вид. Граф указал ей на стол, где остывал ее ужин.
— Откуда вам известно, что Саффолк здесь? — спросил Ричард, пристально наблюдая за Элизабет.
— В коридоре я встретила сэра Роберта, и мы обменялись парой слов, — спокойно ответила девушка, присаживаясь за стол.
— Вам придется уехать?
— Да, Бет, — кивнул Ричард. — Завтра утром мы с Чарльзом уезжаем.
— Вы так близко знакомы с герцогом, что называете его по имени? — сухо осведомилась Элизабет.
— Я давно знаю его светлость. К тому же, как мне недавно стало известно, ваша подруга, и моя сестра сильно благоволят к герцогу.
— Она писала о нем много хорошего, — любезно ответила Бет. — Зачем я говорю, вы же знаете.
— Она его любовница.
Элизабет побледнела, посмотрев в спокойное лицо Ричарда. Он горько улыбнулся.
— Я был поражен не меньше вашего. Она влюбилась в него еще до замужества, и не смогла устоять. И сегодня он дал мне понять, что их связь продолжается.
— А как же ее муж?
— Вынужден терпеть, как и все мужья неверных жен, чьи любовники пользуются огромной властью и благоволением его величества. Я пытался повлиять на нее, но разум сердца выше морали. Что ж, по крайней мере, я выдал ее замуж, и репутация Луизы не пострадает.
— Разве замужество является ширмой для амурных похождений? — возмущенно спросила Элизабет. Ей было сложно поверить, что искренняя и честная Луиза могла пойти на измену.
— Очень часто, моя дорогая, — мягко улыбнулся Ричард. Он задумчиво наблюдал за ней, пока она ела.
— У вас плохой аппетит. Вы не больны?
— Нет. Обжорство — не мой конек, — улыбнулась девушка.
— Скажите мне, как вы относитесь к правлению его величества? — неожиданно спросил Мельбурн. Элизабет чуть не подавилась от удивления.
— Я не сильна в политике, ваше сиятельство.
— А ваш отец? Он поддерживает реформы короля?
Захлопнув книгу, Ричард отложил ее в сторону, вопросительно глядя на вновь побелевшую Элизабет Невилл.
— Король приказал упразднить все монастыри, конфисковать их земли, запретил католические праздники, а ваш папа — католик. А Инграм Перси, ваш дядя первым познал на себе силу королевской власти. Аббатство, которым он управлял, отошло королю полтора года назад. Не может быть, что вам об этом ничего не известно.
— Мужчины не ведут с девушками политических бесед, — холодно ответила Элизабет, почуяв неладное.
— Вам знаком Роберт Аск?
— Да, — кивнула Лиз.
— Наши поместья находятся по соседству. Я была дружна с дочерью сэра Роберта — Элен. Мы ровесницы.
— А ваши отцы?
— Почему вы спрашиваете? — нахмурилась Элизабет.
— Роберт Аск организовал восстание в деревне Лут в Линкольншире. Завтра мы с герцогом выезжаем туда, чтобы попытаться договориться с мятежниками. Я хочу быть уверен, что ваш отец не имеет к этим событиям никакого отношения, — объяснил свои вопросы граф.
— Папа никогда бы не пошел против воли короля. И вы забываете, что другой мой дядя, Генри Перси, ярый последователь королевских законов, и его друг. Он бы никогда не позволил своим братьям уронить тень на его имя.
— Генри Перси, граф Нортумберленд очень болен, и ему, возможно, не известно о действиях, предпринимаемых вашим отцом и священником Инграмом.
— Не понимаю, что вы хотите от меня? — сердце девушки предательски дрогнуло. Ей стало страшно, потому что она знала, что слова графа имеют смысл. Дядя Инграм остался без шиллинга за душой, когда его аббатство осквернили слуги короля, разрушив и разграбив все имущество, оставив после только руины и выжженные поля. Король посягнул на самое дорогое, что было у людей севера — на их веру.