— Еще рано, — отвечала на это Люсинда.
— Да нет, я имею в виду, к себе в Молсхейм. Я и так уже здесь чересчур задержался. Патрон на меня рассердится. — Он улыбался Гривену, демонстрируя сожаление и, вместе с тем, облегчение. — Если господин Поммер не позвонит в пятницу…
Но Эрих прервал затянувшееся молчание за два дня до условленного срока. Гривен не мог поверить собственным ушам, когда ему в кабинет позвонила фройляйн Крампф, секретарша босса, неофициально именуемая на студии Брунгильдой.
— Он приглашает вас на ленч. — Она весело рассмеялась. — Нет, Карл, вовсе не ради этого. Просто он проголодался. Да, вас одного.
Попросив Элио обождать его в кабинете, Гривен прихватил с собой рукопись сценария. Все что угодно, только не появиться с пустыми руками.
— Заходите, Карл! Заходите же! — Эрих приветственно махнул ему рукой из-за письменного стола и отправил в рот маленький треугольный бутербродик с черной икрой. — Вместо того, чтобы отправляться на Монмартр, я решил перенести Монмартр в эти стены.
Гривен сел к целой череде серебряных подносов и дымящихся блюд и кастрюль. Устрицы, омары, картофель фри… праздник — или роскошная Прощальная Трапеза? С близкого расстояния Эрих выглядел переменившимся за долгие месяцы отсутствия: он стал старше, но, вместе с тем, и мудрее.
— Господи, Карл! Не держитесь с таким напряжением. — Эрих налил ему шампанского, затем указал на дверь, ведущую в его личный кабинет. — Наберите себе полную тарелку и возьмите ее с собой.
Гривен так и поступил. Руки у него были заняты, поэтому Лили он оставил в первой комнате. Эрих подозвал киномеханика, затем, когда свет погас, произнес:
— Молчите! Только смотрите и слушайте!
Заиграла музыка, затем на экране появилось название «Звуковая кинохроника компании „Фокс“». Гривен что-то слышал о звуковом кино, но никогда еще не видел ни единого фильма. Сперва все это показалось ему чересчур громким и каким-то оловянным. Но затем на экране появился бородатый старец Джордж Бернард Шоу, он прогуливался по саду. Птички щебетали, под ногами у старика скрипел гравий, и тут Шоу заговорил, причем весьма безрадостно, о положении дел на земле.
Но смысл сказанного не имел значения. Гривен поддался магии происходящего. Симфонические оркестры звучат куда музыкальней, им под силу имитировать даже соловьиное пение. Но когда ты видишь, как губы шевелятся и из них доносится человеческий голос… Гривен не удивился бы, если бы Шоу сошел сейчас с экрана и пригласил его на чашку чаю.
А чудеса на этом не закончились. Неистовую речь произнес Муссолини, затем принялся по-обезьяньи махать руками, приветствуя многотысячную восторженно ревущую толпу. Экзотические картинки из Америки. Линдберг на грохочущем самолете производит посадку в Вашингтоне, округ Колумбия. Кальвин Кулидж со знакомо-угрюмым выражением лица, но в индейском головном уборе, приносит присягу в качестве Большого Белого Брага племени сиу. Поединок между солдатами и студентами в игре, которую американцы почему-то тоже называют футболом. Нью-йоркское родео. Ниагарские водопады. Затем финальное пение фанфар и прощальное шипение фотоэлектрического элемента.
Какое-то время они просидели в молчании. Такая тишина показалась сейчас неестественной, показалась визитом в средневековый монастырь после посещения нового неведомого мира. Эрих скосил глаза на Гривена.
— Ну что?
Неужели эти слова прозвучали так гулко?
— Что ж, господин Поммер…
— Называйте меня по имени, Карл. Это одна из немногих вещей, к которым я привык в Голливуде.
Гривен повел бокалом в сторону экрана.
— Чувствую себя старой клячей, которую провели мимо первого Мерседеса.
Эрих рассмеялся, но потом покачал головой.
— Вот тут вы не правы. В этих гонках мы можем прийти к финишу первыми. — Он объяснил Гривену, как обстоят дела на данный момент. — «Парамаунт» больше всех остальных уверен в том, что это всего лишь мимолетная блажь. Братья Уорнер затеяли новый проект с Ал Джолсоном, негритянским певцом. Премьера у них в октябре.
Так или иначе, братья Уорнер связались со сложной дисковой звукосистемой, именуемой витафоном.
— В перспективе будущее принадлежит нам, — патриотически воскликнул Эрих и рассказал о множестве отечественных инженеров, которые, судя по всему, работают над проблемой звукового кино уже долгие годы. Эрих достал кинопленку и показал ее Гривену: по бокам пленки шла непривычная волнистая линия белого цвета.
— Звуковая дорожка, так это называют американцы. Уильям Фокс уже прислал сюда своих людей, они скупают патенты. — Эрих, пожав плечами, откинулся в кресло. — Но пусть, Карл, над этим ломают голову адвокаты. А где этот итальянец, которому вы платите командировочные и суточные?