Элио Чезале сидел на диване, закинув ногу на ногу, он явно чувствовал себя здесь как дома. Элио смотрел на Люсинду, игравшую на рояле в четыре руки со старавшимся выглядеть молодым блондином, у которого был квадратный подбородок.
— Дорогой, познакомься с Фрицем! — Она ухмыльнулась, довольно дурашливо. — Он тебе понравится. Нет такой песенки, которой бы он не знал!
Гривен кивнул или, по меньшей мере, так ему показалось. Элио уже поднимался с дивана, уже протягивал ему руку, обнажив в улыбке зубы, еще более белые, чем его крахмальная рубашка.
— Что это, Карл, у вас вид такой приобалдевший? — И, обратившись к Люсинде, он добавил. — Тебе следовало бы сказать ему. Терпеть не могу всякие тайны!
С языка у Гривена уже готовы были посыпаться вопросы. Но тут он глянул через плечо другу. В центре гостиной, возле еще не полностью укомплектованного бара и стола, заставленного закусками, слуги и дворецкий с трепетом толпились у роскошной ледяной скульптуры автомобиля, во всю длину которого возлежала королевская белуга.
— Разве это не изумительно, дорогой? — Люсинда, обойдя длинный ледяной капот, заметила наконец, с каким выражением он на нее уставился. — Это выдумка Фольбрехта.
— И размеры тоже от него, — с чрезмерной поспешностью добавил Элио.
— Разве ты не рад, Карл? А я собираюсь объявить всем, что это твоя идея.
Художник и здесь потрудился на славу, Гривен вынужден был признать это. Чистая и хрустальная, скульптура должна была оставаться нетронутой как минимум до полуночи. Подойдя поближе, Гривен обвел ее кончиком пальца по всей длине, от радиатора до заднего бампера. Сейчас на пальце не осталось и капли влаги. Но это дело наживное.
— И какой прецедент, дорогой! Возможно, следующий прием ты устроишь на пляже, и тогда королевский лимузин можно будет изготовить из песка!
Люсинда неуверенно рассмеялась.
— К тому времени, — сказал Элио, — вы оба уже будете ездить на настоящей машине. — Стоя рядом с Люсиндой, он сделал следующее объявление. — Бугатти составил телеграмму, но потом решил, что лучше передать ее текст со мною.
Элио подал Гривену конверт.
ПОДАРОК ПОЛУЧЕН С ОГРОМНЫМ УДОВОЛЬСТВИЕМ ТЧК КТО АВТОР ТЧК НЕ МОГУ СПОРИТЬ С НИМ ИЛИ С ВАМИ ТЧК КАРТИНА ВЫВЕШЕНА ВДОХНОВЛЯТЬ РАБОТНИКОВ УЖЕ НАЧАВШИХ ЛИМУЗИН ТЧК ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙТЕ ПОЛЮБОВАТЬСЯ УСПЕХАМИ ТЧК ДОЧЕРИ МЕЧТАЮТ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ФРОЙЛЯЙН КРАУС ТЧК ИСКРЕННЕ ЭТТОРЕ
— Этторе, смотрите-ка, — выдохнула Люсинда. — Видишь, Карл? Разве это не…
Нет, ее улыбка ни в коей мере его сейчас не радовала.
— И давно ли тебе об этом известно?
Фриц прекратил бренчать на рояле, слуги и дворецкий, замерев как вкопанные, уставились на Гривена.
— Ради всего святого, Карл, — в конце концов сказал Элио. — Я прибыл с телеграммой минут за десять до твоего прихода.
Люсинда то и дело покачивала головой, словно начисто отрицая всю сложившуюся ситуацию.
— Сейчас еще слишком рано для вечерних забав. Прошу у всех прощения.
Она дала какие-то распоряжения слугам, и те, вооружившись подносами, проследовали за ней на кухню.
Меж тем в гостиной повисло молчание. Фриц заполнил этот вакуум, сыграв на рояле «Самые стройные ножки в Берлине». Гривен, усевшись на диван рядом с Элио, почувствовал себя столетним старцем.
— Прошу прощения. Мы тут все перенервничали из-за скорой даты. Мандраж, — употребив вульгарное словцо, Гривен подмигнул. — Мне бы не стоило так разоряться.
Элио примирительно пожал плечами. Бугатти, судя по подтексту телеграммы, тоже пребывал в превосходном состоянии духа.
— А это он серьезно? Насчет приглашения меня с Люсиндой?
— Патрон никогда не приглашает. Он приказывает прибыть. А что?
Гривен, собравшись с духом, поведал ему о своем замысле.
— О Господи! — Элио, ужаснувшись, рассмеялся. — С тем же успехом можно попросить его допустить на завод бродячий цирк.
— Я ведь не говорю о всей съемочной труппе. Одна камера, максимум две. И самое большее — человек двенадцать. Вы собираетесь в ближайшее время увидеться с ним?
— Я возвращаюсь в Молсхейм через неделю. — Элио задумался. — А что, может быть, это мысль. Как раз то, что нужно, чтобы у Эбе и Лидии глаза на лоб вылезли.
Гривен улыбнулся и пробормотал слова признательности, но что-то продолжало томить его.
— Вы проделали такое путешествие. И все это для того, чтобы сыграть роль почтового голубя?
— Нет-нет! Патрону угодно, чтобы я поддержал вас в первые дни съемок. И, кроме того, мне не хотелось пропустить сегодняшний прием. Здесь ведь, насколько мне известно, будет весь город?