— Ты не хуже меня знаешь, что нам не следует полагаться на ее импульсивные порывы. Я надеялся, что мы сможем договориться сами.
Элио отступил на шаг, чтобы получше разглядеть Гривена.
— Ты меня просто восхищаешь, Карл. — Рукавом куртки он смахнул какую-то грязь с ослепительно сверкающего радиатора. — И ты, похоже, знаешь мне цену. Я готов кротко и благоговейно принять твой дар. Я даже поклонюсь тебе до земли, если ты этого хочешь. Но относительно моих взаимоотношений с Люсиндой я не стану брать на себя никаких обязательств. Да и машина не остановит ее в тот день, когда она решит сделать выбор. — Элио вытянул руки ладонями вверх. — Как ты выражаешься, чтобы не было никаких недоразумений.
Гривен попытался уверить себя в том, что ему наплевать, что эта сделка по-прежнему выгодна для него. В конце концов, что им делать вдвоем, как не думать о нем то ли до отупения, то ли до остервенения?
— Я надеюсь, мы все придем к компромиссному решению. — Как изощренно и, вместе с тем, как убедительно это прозвучало! — В конце концов, давай не переступать через определенную черту, понял?
Глава тридцать шестая
«Вы играете в покер, Алан? Все, мне кажется, играют в него, независимо от того, осознают они это или нет. И, боюсь, Люсинда заподозрила, что ее обменяли на Тридцать пятую модель в ходе бартерной сделки. Нам с Элио не стоило создавать прецедент. Мы заронили в нее эту идею… как это у вас выражаются?.. на потом».
К концу апреля пути людей из гривеновского окружения начали разбегаться во все стороны, сетью паутины раскинувшись по Франции. Элио уехал первым, на только что заполученной Тридцать пятой модели. Он вернулся к Патрону, не увозя с собой ничего, кроме того, что было на нем надето. («Карл, не распорядишься ли об отправке моих вещей? Жизнь слишком коротка, чтобы таскать с собой нижнее белье».) Через три дня Гривен откомандировал своих людей в Париж, где они, разбившись на несколько бригад, уселись в разные поезда.
Хеншель с большей частью съемочной группы отправился на юг, в Монако, на гонки, обещавшие стать главным событием сезона, где они надеялись заснять пальмы, чтобы создать иллюзию разнообразия пейзажа. Гривен, в сопровождении немногочисленной свиты, которую он называл своими коммандос, отбыл на медленном пригородном поезде в Молсхейм. Топорков и Баберски. Герр Гебель со своим гримом и пудрами. Фройляйн Шнайдер. И, разумеется, Люсинда.
До сих пор они не выбились из графика. И экономисты из конторы Эриха, разумеется, не могли не радоваться этому обстоятельству.
Гривен едва закончил завтракать, когда за окном вагона-ресторана показалась гора Одиль. Ага, вот и шпиль маленького монастыря, едва различимый на таком расстоянии. И чуть поезд начал торможение, до Гривена дошло, что этот визит окажется не похожим на предыдущий.
Крестьяне, поденщики, веснушчатый пастух — все они замахали руками, приветствуя проезжающий поезд. Когда прибыли на станцию и Люсинда высунула голову из окна, послышались приветствия и аплодисменты. Составив ей компанию, Гривен с изумлением увидел на перроне целую депутацию встречающих. Сам Этторе, его жена, сыновья, дочери, Элио, Мео Константини, Гизелла и несколько ее товарок по конюшне, не говоря уж о, как минимум, половине всего населения Молсхейма.
— Но без салюта и духового оркестра? — с улыбкой сказал Гривен Бугатти, который сердечно обнял его, а затем, приподняв всегдашний котелок, поцеловал Люсинду в щеку.
Затем Бугатти познакомил ее со своими дрожащими от нетерпения и волнения детьми.
— Добро пожаловать, барышня. Насколько мне известно, вы произвели фурор на Нюрнбергских гонках. — Этторе покашлял. — Надеюсь, что вы проявите меньшую… предприимчивость, усевшись за руль королевского лимузина.
Целая процессия машин, велосипедов и наездников отправилась со станции в сторону Шато, однако Лидия и Эбе настояли на том, чтобы поехать в большом седане Сороковой модели вместе с Люсиндой. Пожалуйста, барышня, объясните нам, кто с кем спит в мире кино? Элио было явно не по себе.
Еще одну семейную проблему тут же ухитрился создать первенец Патрона. Симпатичный молодой петушок, Жан, размахивая руками, принялся объяснять, что его проекты автомобильных поверхностей восходят к мягким и нежным формам женского тела, таким теплым и притягательным…
— И какой прогресс по сравнению с оригиналом! — Люсинда одарила его материнской улыбкой. — И насколько проще заниматься с нею любовью с утра!
Ничто не мешало им на недлинной прямой дороге, идущей мимо завода; мотоциклисты сопровождали их с обеих сторон как почетный эскорт. Все было так знакомо — и все-таки с появлением Люсинды Гривен воспринимал происходящее как бы по-новому, смотрел вокруг словно в четыре глаза. На вторую половину дня Этторе запланировал одну из своих всегдашних конных поездок, но сначала они заехали в маленькую гостиницу возле замка.