«Лазурный экспресс» неторопливо шел вдоль Лазурного берега — Сен-Тропез, Антибы, Ницца, — и Гривен старался не чувствовать себя леммингом, которого тянет на берег моря. Первое мая. Они с Люсиндой, да и вся съемочная труппа, по-прежнему сверяли свой шаг с поступью Лили — по привычке или от отчаяния, — делая вид, будто ровным счетом ничего не произошло.
Да и что им еще оставалось? Гривен раз за разом задавал этот вопрос, а Люсинда, жалко пожимая плечами, отворачивалась и смотрела в окошко. Ори, Карл, скандаль, поставь мне синяк под глаз, разве я этого не заслуживаю?
Сейчас я не вправе. По крайней мере, сейчас. Да и как уродовать твое прелестное личико. Как мы объясним это окружающим?
Кроме того, человеком, действия которого и впрямь имели решающее значение, оставался Бугатти. Что за скандал он устроит, как далеко решит зайти. И как быть с другим, по-прежнему и неотвратимо ждущим того, что ему обещано? Не сегодня и не через неделю, но в обозримом будущем. Один образ постоянно преследовал сейчас Гривена. Он сидит у лунки на замерзшей реке, с удочкой и с крючком, но без наживки и без добычи. Ах да, мой дорогой, видели бы вы только королевский лимузин, который сорвался у нас с крючка!
Сливки общества следовали на «Лазурном экспрессе» до Монте-Карло. Грейс Мур, Шанель, Сомерсет Моэм и его вечно пьяный компаньон. Гонки, гонки, в поезде не говорили ни о чем, кроме гонок, несколько отвлекаясь разве что на непредсказуемые повороты рулеточного колеса. Стоило Гривену и членам его группы выйти на перрон, как попутчики превратились в совершенно незнакомых людей, а они сами почувствовали себя в полном одиночестве. Но не надолго. По платформе к ним уже спешили Зандер и Хеншель с видом людей, стосковавшихся потому, чтобы им отдавали распоряжения.
— Слава Богу, вы наконец приехали, Карл. И Хеншель вручил ему телеграмму:
С СОЖАЛЕНИЕМ ИЗВЕЩАЕМ ЭЛИО ЧЕЗАЛЕ ОТКАЗАЛСЯ ОТ ДОЛЖНОСТИ ЭКСПЕРТА УФА ТЧК И БОЛЕЕ У МЕНЯ НЕ РАБОТАЕТ ТЧК ОТКАЗЫВАЮСЬ ОТ ДАЛЬНЕЙШЕЙ ПОДДЕРЖКИ ПРОЕКТА ЛИЛИ ХАГЕН ТЧК ПРИЧИНЫ СКОРО СТАНУТ ИЗВЕСТНЫ ВСЕМ ТЧК НАДЕЮСЬ НОФ И ДРУГИЕ ОФИЦИАЛЬНЫЕ ЛИЦА ПОСЛЕДУЮТ МОЕМУ ПРИМЕРУ ТЧК ЗАДАТОК ЗА ЛИМУЗИН ВОЗВРАЩАЮ ПОЛНОСТЬЮ ТЧК НАДЕЮСЬ ДЕНЬГИ НАЙДУТ ДОРОГУ ДОМОЙ ТЧК
— Ноф дал о себе знать сегодня утром, — прокомментировал Зандер. — Все наши предварительные договоренности утратили силу.
Гривен велел всем успокоиться.
— Ну что ж, господа. — Он попытался овладеть собой — справиться с подбородком, плечами, грудью. — Мы с Этторе… поссорились. Или, скорее, он со мною поссорился. И я толком не знаю, из-за чего. Но он художник — а мы, художники, ведем себя непредсказуемо. — Участники группы неуверенно заулыбались, увидев, как Гривен постучал себя по лбу. — Так что, судя по всему, нам с фройляйн Краус придется поискать техническую помощь в плане автомобильного дела где-нибудь в другом месте. И, судя по всему, господин Бугатти самым неизящным образом прервал все отношения с кинокомпанией. Мне жаль, что так произошло, это сулит нам дополнительные сложности. Но, уверяю вас, мы с ними справимся.
На двух конных экипажах они отправились в «Отель де Пари». В канун Гран-при Монте-Карло поездки на конной тяге представляли собой суровую необходимость. Машинам был запрещен въезд на все улицы, пересекающиеся с трассой, что означало остановку автомобильного кровообращения не только в городе и его окрестностях, но и во всем государстве. В государстве размерами не больше берлинского зоопарка, но тем не менее…
С балкона своих гостиничных апартаментов Гривену удалось окинуть взглядом едва ли не всю эту страну. Гавань, наполненная парусными игрушками ценой в миллион долларов каждая, окруженная ленточками дорог, разграниченными булавками значков, — здесь и разыграется завтрашнее сражение.
— Пойду-ка лучше погляжу, много ли друзей у нас еще осталось. — Гривен повернулся к Люсинде. — А ты останешься в номере, не правда ли? Поставь за меня свечу.
— Я поставлю две.
В сопровождении начальников съемочных бригад — Зандера, Хеншеля, Топоркова и Шнеера — Гривен отправился на виллу, временно превращенную в главный командный пункт, к Энтони Нофу, учредителю и распорядителю первого Гран-при Монако, который, вслушиваясь в сбивчивые пояснения Гривена, сидел, полуотвернувшись от него.
— Вы сами должны понять. — Ноф раздавил в пепельнице окурок. — Этторе Бугатти чрезвычайно важная и влиятельная персона в нашей отрасли. Он командует, а я подчиняюсь, особенно когда речь идет о «недостойном поведении», — а это точная цитата, — применительно к вам и вашим сотрудникам.