Лоррен всегда лихо просекала подводное течение каждой беседы.
— Выходит, счастливый выбор пал на меня.
— Твое имя первым приходит на ум, когда возникает необходимость найти владельца земли или недвижимости. Вспомни то дело с…
— Алан, провести такие поиски способен всякий, у кого есть пара ног. Если тебе неохота обращаться в полицию, свяжись с какой-нибудь адвокатской конторой, найми частного сыщика…
— Но я выбрал тебя. Послушай, ты сама сказала, что тебе хотелось бы оказаться полезной.
— Нет, Алан, насчет этого говорил как раз ты. — Лоррен смешалась, покраснела. — Но ты, конечно, прав. Я не шевельнула и пальцем, и никто из нас — особенно по сравнению с тобой. Элио заслуживал лучшего. — Я буквально увидел, как в голове у нее защелкал компьютер, с умопомрачительной скоростью пропуская через себя информацию. — Первым делом я свяжусь с Земельным ведомством графства. Проблема в том, что в Колорадо целая куча графств. Имеешь представление, о каком именно идет речь?
— Ни малейшего.
— Что ж, начну с Денвера и его окрестностей, а дальше посмотрим. — Она взяла себе из тарелки овощей, избегая ломтиков остро наперченного мяса. — А Джилл полностью в курсе дела?
Наши глаза встретились. Джилл. Мы с Лоррен, как парочка шпионов, жили в весьма усложненном и таинственном мире.
— О Господи, Алан! Не сиди с таким видом. Валяй, выкладывай.
— А что, у меня на лбу написано?
— Аршинными буквами на первой полосе. — Она подлила мне чаю. — Хочешь верь, хочешь нет, дорогой, но я этого твоего вида еще не забыла. Ну вот и прекрасно.
Я осторожно отхлебнул из чашки. Чай и… нет, не этого я хотел от Лоррен. Мне-то казалось, что она должна проявить большее понимание, чем Тед в разговоре с Джилл. Не просто поднятый вверх или опущенный вниз палец в знак одобрения или осуждения.
Что ж, Лоррен этим и не ограничилась. Мы умели читать мысли друг друга. На лице у нее была одна из прежних масок. Номер, так сказать, тридцать девять: терпимость, замешенная на тайном веселье. Что могло как передавать, так и не передавать ее истинные чувства.
— Расскажи мне, Алан. — Голос ее зазвучал с внезапной серьезностью. — Как у вас получается? Скажем, по десятибалльной шкале?
Я решился на полуоткровенность.
— Ситуация все время меняется. Все чудесно до тех пор, пока мы оба внезапно не замираем, убедившись в том, что вокруг сплошные проблемы.
Лоррен двусмысленно улыбнулась.
— Сильно смахивает на нас.
— Ты хочешь сказать, на твои дела с Филом?
— Да нет. Ты сам понимаешь, что я хочу сказать. — Лоррен взяла паузу, словно ей вдруг понадобилось принять какое-то решение. — Алан, я была с тобой, мягко говоря, нечестна. Я знала обо всем еще до твоего появления. Джилл позвонила мне пару дней назад. И мы мило…
И они провели более чем обстоятельную беседу. Внимая ее рассказу, я пребывал как в тумане, помещение китайского ресторана уплыло куда-то на задний план. Но с какой стати я так разволновался? Или хотя бы удивился? Они ведь приятельницы. Я вспомнил, как они вдвоем стояли у моей больничной постели, глядя на меня сверху вниз, как на какую-нибудь мокрицу. Разумеется, упрекнул я себя сейчас, я проявил непростительную инфантильность, прогнав их за то, что они говорили обо мне за моей спиной. Вот и теперь… Китайская пища и всякое такое… и что еще такое? Чистая мания преследования. Но насколько уместно в таком клиническом диагнозе само слово «мания»? Психиатрам следовало бы подыскать более четкий термин на тот случай, когда подозрения становятся более чем реальными. Лоррен с тревогой всматривалась мне в лицо.
— Алан, с тобой все в порядке?
— Да. Конечно. В полном порядке. — Собираясь со свежими силами, я, чтобы не молчать, рассказал ей о стычке с Тедом в аэропорту. — Знаешь ли, я сумел поставить себя на его место. И прекрасно понимаю, почему он встал и пошел прочь. Мне каждый раз хочется надеяться, что все обойдется малой кровью, — да только куда там!
Она еще какое-то время терпела мои разглагольствованья о том, что ситуация, в которой я очутился, похожа на «колыбель для кошки», потом сказала:
— Не вешай носа, Алан! Я не только найду для тебя этого мистера Мэя. Я постараюсь смыть из собственной памяти все, что наговорила о тебе Джилл. — Лоррен улыбнулась, как Чеширский Кот. — Честно говоря, почти все.