— Я нарисовала это с утра. А начала, честно говоря, еще ночью.
Неужели я выдаю себя с головой столь очевидно? Я еще раз бросил взгляд на зарисовку Мелинды и понял, что вопроса можно не задавать.
К тому времени, как участники тура возвратились в гостиницу, уже настал вечер, холодный и ветреный. Я отклонил приглашения совместно поужинать, полученные как от Ивана Ламберта, так и от Чосеров. Такое количество осмотренных автомобилей и чересчур интенсивное общение совершенно вымотали меня. Поэтому, долго постояв под душем, я бросился на кровать и погрузился в полудрему, настоянную на вновь обретенных тишине и покое.
Но сомнения по поводу упущенных возможностей не давали мне уснуть окончательно. А почему, собственно говоря, я не попробовал отвести Мелинду в сторонку и не объяснил ей, что портреты, обладающие значительным сходством с ее дражайшим Карлом, расклеены среди других объявленных в розыск преступников по всей Америке, от Атлантического побережья до Тихоокеанского? Возможно, я слишком долго провозился со Сполдингами — и поневоле заразился их интриганской уклончивостью.
Тишину нарушал ветер, бивший в оконные стекла так, что это напоминало легкое землетрясение. Я встал, подошел к окну, закрыл его на задвижки, а затем отдернул шторы, чтобы полюбоваться далью, в которой за всеми городскими огнями угадывался автомобильный музей. Ситуация казалась сейчас еще более непроглядной, чем раньше. А что если Карл с самого начала не собирался приезжать сюда? А что если он нашел ответ на свои вопросы уже при осмотре предыдущих лимузинов — в Рино или в Дирборне? Я поднялся следом за ним уже по такой длинной лестнице — и след снова вел в никуда.
А интересно, чем именно сейчас, в данную минуту, занимается Джилл? Острое желание позвонить ей вспыхнуло и тут же угасло. С международными разговорами всегда так: одна мысль о разделяющем расстоянии в несколько тысяч миль удручает говорящих. И у меня не хватало духу держаться перед ней молодцом после столь бесплодно проведенного дня.
Но при всем при том я, должно быть, бил в телепатические тамтамы. Потому что как раз в это мгновенье зазвонил телефон.
— Алан, ты? — Это был голос Лоррен. — Подыши в трубку, чтобы я поняла, что ты на проводе.
— Извини. Но я просто ошеломлен.
— Не ты один. Когда Фрэнсис сказала мне, что ты улетел во Францию, я подумала, будто она меня разыгрывает. Ради всего святого, что взбрело тебе в голову?
Я вкратце — из соображений экономии — ввел ее в курс дела.
— Погоди-ка минуту, Алан. Ты говоришь, этого мистера Гривена зовут Карлом?
— Совершенно верно.
— Возможно, это ничего и не значит. Но в Земельном ведомстве графства Чиень я сегодня днем узнала следующее. Собственно, поэтому я и звоню. Имеется ранчо площадью в 8960 акров поблизости от Кит-Карсона, штат Колорадо, зарегистрированное как собственность… погоди-ка, это у меня здесь. — Послышался шорох переворачиваемых бумаг. — Мистера Карла Мэя, проживающего по адресу: Германия, Дрезден, Прагерштрассе, 15. Интересно, правда? Не Восточная и не Западная, а просто Германия. Это означает, что ранчо, скорее всего, было приобретено им еще до войны.
— Погоди. — Я поискал карандаш и блокнот, потом попросил ее продиктовать эти данные еще раз. — Лоррен, ты просто сокровище!
— Тебе лучше знать. А Джилл в курсе происходящего?
Да, моя дорогая, вот теперь я тебя уже узнаю.
— Я ей сам позвоню.
— И мне тоже, Алан, когда у тебя появятся какие-нибудь новости. Во вторник лучше всего. Это холостяцкий вечер Фила.
Размышляя над информацией, я постоял с трубкой еще несколько секунд после того, как она повесила свою. Иначе я не услышал бы какого-то нехарактерного шороха на линии, а вслед за ним — и второго щелчка.
Только не заболеть манией преследования. Телефоны во Франции не прослушиваются. Это могли быть неполадки на линии во всем пространстве между Мюлузом и Лос-Анджелесом. Но внезапно участившийся пульс подсказал мне, что дело обстоит иначе. Щелчок прозвучал гулко и донесся явно откуда-то поблизости.
Я не стал дожидаться лифта. Сбежав по двум лестничным маршам, я оказался в холле и, позвонив в колокольчик, вызвал администратора, который посмотрел на меня сперва покровительственно, но, приглядевшись к выражению моего лица, сразу же встревожился.
Нет, мсье, разумеется, в гостинице «Сент-Клер» никто за гостями не шпионит. Он повел меня за угол и откинул какую-то занавеску, за которой хорошенькая и, пожалуй, выглядевшая испуганной девица вскинула на нас глаза от старинного стола, увитого спагетти телефонных проводов.