У Си прищурил глаза:
— Убить... нас обоих?
Цзин Ци слегка усмехнулся. «Придумала план». Эти Темные шаманы — просто неотесанные убийцы из сельской местности. Если бы они не порождали смуту, то как бы второй принц, круглые сутки мечтающий о бессмертии и увлеченный религиозными практиками, сделал их частью своего плана? На этот раз он, скорее всего, впадет в ярость из-за унижения.
Что же до Цинлуань... все ее мысли отражались на лице.
— Да... Да, глава Темных шаманов приказала барышне Цинлуань посадить вас в мою повозку. Затем я должен был отвезли вас на тропу за воротами Военного порядка. Три удара хлыстом должны были стать сигналом к нападению. Еще они сказали... что на этот раз они выступят в полном составе, потому даже небесный император не сможет избежать своей участи. После совершения убийства они бы сбежали под покровом ночи.
Цзин Ци и У Си обменялись взглядами. Цзин Ци глубоко вздохнул, потер виски и улыбнулся:
— Поистине... человек предполагает, а Небеса располагают. Ах, знал бы раньше — не стал бы заставлять тебя идти на уступки перед Хэлянь Чжао...
Извозчик задрожал, глядя на них:
— К-к-князь, этот ничтожный...
Цзин Ци наклонил голову, взглянув на него.
— Что ты? Стоило припугнуть тебя, как ты все выдал. Естественно, теперь этот князь заставит тебя замолчать.
Он взглянул на охранника, и кто-то немедленно снова заткнул кучеру рот. Меч опустился...
Цзин Ци даже не взглянул на мертвое гниющее мясо на земле, улыбнувшись У Си:
— Юный шаман готов принять бой?
У Си уже вытащил свой крюк и холодно усмехнулся, ничего не ответив.
Вскоре на место встречи прибыли воины из поместья юного шамана, которых привел А Синьлай. Цзин Ци оставил У Си несколько стражников, взял Пин Аня и вернулся другой дорогой.
В конце концов, это были проблемы жителей Наньцзяна. Учитывая то, насколько развито было в У Си чувство собственного достоинства, его вмешательства до этого момента было уже достаточно.
Темные шаманы очень долго бездействовали. Вечерняя роса застыла в воздухе и грозилась вот-вот осесть. Холод пронизывал до костей, но они, казалось, не чувствовали его и оставались абсолютно неподвижны.
Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем из тумана имперского города вынырнула покачивающаяся повозка. Темные шаманы по-прежнему не рисковали, выжидая, когда та подъедет ближе, чтобы разглядеть знакомого кучера.
В этот момент возница поднял хлыст и трижды щелкнул им в воздухе.
Настало время охоты.
Двадцать три темных шамана выскочили одновременно. Кучер, дрожа от страха, скатился с повозки и забился в угол. Никто не обратил на него внимания. Повозка из-за вонзившихся в нее ядовитых стрел быстро превратилась в ежа, а находящиеся внутри люди даже крикнуть не успели, как уже отправились на встречу с Янь-ваном [1].
В этот момент из темноты появился двадцать четвертый человек. Все его тело было завернуто в черную одежду для ночных прогулок, но силуэт выдавал в нем женщину. Она подошла и отдернула занавеску повозки, в лицо ей ударил запах крови. Внутри был только один труп.
Сердце женщины сжалось от дурного предчувствия. Схватив мертвеца за волосы, она вытащила его наружу — убийцы едва не закричали от ужаса, так как это был не кто иной, как кучер, только что сошедший с повозки!
Если настоящий уже мертв, то кто позаимствовал его лицо?!
Она быстро отпустила труп, но тот вдруг странным образом встал и своей синей пропитанной кровью рукой схватил ее запястье!
Кто-то закричал:
— Кровь трупа отравлена!
Рука женщины с невероятной быстротой побагровела. Она тотчас решила отрубить ее, брызги крови разлетелись во все стороны на несколько чи.
— Уходим! — крикнула она.
Пустой переулок наполнился звуками шагов. Воины Наньцзяна приближались со всех сторон, странный «кучер» смешался с толпой. Необычная, причудливая улыбка мелькнула на его лице, как если бы кожа была лишь рисунком.
Врата Военного порядка. Здесь Великий предок обезглавил последнего императора прошлой династии. Здесь второй император династии начал государственный переворот и убил своего старшего брата. Именно сюда во время правления предыдущего императора обманом заманили главнокомандующего Чжэн Сы, подозреваемого в измене и злоупотреблении своим положением [2], чтобы расстрелять вместе с мятежными войсками. Пронзенный множеством стрел, Чжэн Сы смог пройти десяток с лишним шагов и громко крикнуть: «Небо и земля бессердечны, раз позволили невежественному правителю ошибочно усомниться во мне».