– Ты? – усмехнулся Цзин Ци. – Если ты не будешь создавать мне неприятности, уже славно. Ты приносишь не столько пользы, сколько вреда, так как же я осмелюсь побеспокоить тебя, великий герой?
Однако У Си без всякого выражения на лице сузил глаза и уставился на Лян Цзюсяо. Если взгляд его глаз во время разговора с Цзин Ци напоминал вдоволь наевшегося маленького соболя, то сейчас – шипящую ядовитую змею. Лян Цзюсяо почувствовал легкий холодок и подумал, что Наньцзян действительно был землёй варваров. Этот человек был таким странно пугающим, что дурное ощущение в теле оставалось еще долгое время.
У Си притянул Цзин Ци к себе и спросил:
– Он навредил тебе?
Не успел Цзин Ци ответить, как Лян Цзюсяо несдержанно крикнул:
– Как можно?! Если бы я причинил вред князю, то принес бы извинения самоубийством!
Взглянув в лицо У Си, Цзин Ци понял, что тот несколько рассердился. Из опасения, что он запомнит Лян Цзюсяо каким-то злодеем, он рассмеялся:
– Это недоразумение, просто недоразумение! Мне довелось познакомиться с совершенным искусством изменения внешности великого героя, потому оно того стоило.
Эти слова были чистой правдой. Искусство изменения внешности Чжоу Цзышу было еще более совершенным – он мог менять лица в мгновение ока [1], но обычно крайне редко принимал облик женщин. Если же он так делал, то это всегда были грубые неотесанные деревенские девушки. Лян Цзюсяо же искал новые пути и обращался главными красавицами. Дело в том, что искусство изменения внешности хоть и выглядело чудом из чудес, на самом деле не было лишено недостатков. Вот почему мастера обычно избегали слишком экстравагантных образов ради сохранения естественности.
[1] На самом деле здесь используется интересное сравнение: 走马灯 (zǒumǎdēng) – “фонарь скачущих лошадей”. Это фонарь со свечой и маленькой каруселью внутри, которая вращается от движения разогретого воздуха. То есть Чжоу Цзышу меняет лица так же быстро, как крутится каруселька этого фонаря.
– Если бы та красавица не была высокой и крупной, вероятно, я бы не разглядел подвоха, – пошутил Цзин Ци.
Ничего бы не было, не скажи он этого. У Си не то чтобы был полным болваном. Недоразумение прояснилось, никто никому не вредил – и ладно. Однако после этих слов он тотчас почувствовал, что лицо этого улыбающегося парнишки ему неприятно. Переодевшись женщиной, он глубокой ночью проник… проник в спальню другого человека.
Прекрасно, просто прекрасно.
Вот почему Лян Цзюсяо в тот вечер до полусмерти мучился рвотой, а на следующий день покрылся сыпью. Тот факт, что она не пройдет и за несколько месяцев, пока остался незамеченным.
Даже повидавший многое на своем веку Чжоу Цзышу не смог сказать, что случилось с его шиди, и списал все на привыкание к новой среде.
Так или иначе, Цзин Ци вернулся в поместье вместе с У Си, сменил одежды и отправился во дворец.
Младший евнух Ван У вышел поприветствовать его и рассыпался в улыбках:
– Князь, император ждет вас внутри.
Цзин Ци с улыбкой подошел к нему и невзначай вытащил из рукава увесистый мешочек:
– Весьма благодарен, евнух Ван. Мы не виделись большую часть года. Император в добром здравии, а вы не молодеете, потому трудов было немало, да?
Ван У поспешил с почтением отказаться:
– Служение императору – благословение, которое этот раб зарабатывал несколько жизней. Где же это труд? Император как раз проснулся после полуденной дремоты и полон сил. Он только что упоминал князя, и вот князь вернулся. Разве это не мастерство?
После обмена любезностями Цзин Ци последовал за Ван У внутрь и вдруг услышал, как тот сказал ему на ухо очень тихим голосом:
– Народное средство, которое князь попросил у юного шамана в прошлый раз, и вправду оказалось эффективным. После двух приемов лекарства мать этого слуги смогла встать на ноги… Этот раб благодарит князя за его великую доброту…
Он проглотил вторую часть предложения. В императорском дворце повсюду были чужие уши, потому некоторые слова можно было неправильно понять.
Ван У хоть и не отличался здоровым телом, но был на редкость образцовым сыном. Его мать испытывала проблемы с ногами, и прошлой весной оказалась полностью парализована. Ван У тогда дежурил до дворце перед императором. Не в силах уследить за обоими событиями, он чрезмерно разволновался и по неосторожности налил горячий чай, получив выговор от Хэлянь Пэя. Цзин Ци присутствовал при этом, потому лично разузнал все и попросил У Си дать ему одно средство, которое действительно оказалось эффективным.