Цзин Ци слегка удивился. Заметив, что другой пустым взглядом рассматривал стену, и его мысли витали где-то далеко, пока в глазах застыло едва различимое выражение крепкой привязанности, он не сдержал понимающей улыбки, подумав про себя: «О, этот ребенок наконец начал понимать, что такое любовная тоска…»
– Какую часть ты хочешь услышать?
– Ту, где «Мы, за руки взявшись, когда-то с ней шли, дожить до седин дружной парой мечтали». [3]
[3] 执子之手，与子偕老 (zhí zǐ zhī shǒu, yǔ zǐ xiélǎo) – держа тебя за руку, вместе состаримся. Образно о вечной любви.
Ах, значит, это действительно так.
Цзин Ци обрадовался и вспомнил кое-что, но не подал виду, сказав лишь:
– Эта песня и так печальна, но ты вспомнил две самые душераздирающие строки.
Удивленный, У Си непонимающе посмотрел на него.
Цзин Ци легко смахнул несколько лепестков, упавших ему на плечи, и начал медленно говорить:
– «Едва барабана послышится грохот,
Солдат на ногах уже к бою готовый.
В столице одни укрепленья возводят,
А мне вот на юг продвигаться походом.
Нас Сунь-генерал за собою ведет,
С соседями-царствами уж замирились.
А все не велят возвращаться домой,
Тоска и смятенье сердца охватили...»
[4] Отрывок из стихотворения «Грохочущий барабан» из цикла «Нравы царств», песни царства Бэй, Книги песен в переводе Кравцова М.Е. Перейдите по ссылке, чтобы прочитать полную версию и понять, какую строчку процитировал У Си.
Сунь-генерал - бэйский полководец Сунь Цзы-чжун, бывший одновременно представителем одной из знатнейших фамилий этого царства.
С соседями-царствами... - имеются в виду царства Сун, Чэнь и Цай, с которыми бэйский князь Чжоу-юй пытался заключить союз для совместной борьбы против чжоуского правящего дома.
Тысячи войн велись в той пустыне, и тысячи военных достижений строились на человеческих костях. Некоторые люди с любовью и гордостью вспоминают битву за Лоулань [5] и упорство, что не позволило воинам вернуться домой без победы. Однако большинство вечерами все еще предпочтет поэмы вроде «Плакучей ивы», где весна никогда не заканчивается, а тоска остается такой же пронзительной. Это значит, что даже в пустыне, где огромная армия с золотыми копьями и лошадьми в доспехах несется вперед, где бьют барабаны и ржут кони, всегда есть человек, что будет тоскливо смотреть в сторону родного дома и наблюдать за людьми вокруг, которые один за другим уйдут в бой утром и не вернутся после заката. Этот человек будет лелеять мысли о родине в своем сердце, а затем, вероятно, умрет.
[5] Лоулань – впервые описан в древнейшем китайском географическом и мифологическом каталоге — «Каноне гор и морей». Располагался в Синьцзяне, недалеко от границ с Тибетом, и во многих китайских преданиях считался страной мудрецов и бессмертных. О Лоулане рассказывали как о чудесном, необычном царстве, где царит справедливость и мудрость, где дадут приют усталому путнику. К нему стремились караванные торговцы и путешественники во время своих тяжелых странствий через засушливые пустыни и полупустыни Такламакана. Подробнее.
У Си не ожидал, что Цзин Ци заговорит об этом, и некоторое время не реагировал, в оцепенении слушая его.
– «Ты жив или мертв — все от дома вдали,
Прощальное слово жене посылаю.
Мы, за руки взявшись, когда-то с ней шли,
Дожить до седин дружной парой мечтали» – эти слова сказаны не генералом, что преуспел в великих начинаниях, и не императором, что может убить миллионы в секунду гнева, а обычным солдатом, – со вздохом продолжил Цзин Ци. – Он был обречен не иметь выдающихся способностей и желал лишь провести обычную спокойную жизнь со своей просто одетой женой: ждать, пока ее красота выцветет, юность сменится старостью, и она умрет от смертельной болезни. После этого он нашел бы местечко глубиной в три чи [6] на родовом кладбище, чтобы их могли положить там вдвоем и они увиделись в следующей жизни, если суждено. Если же нет…