Запыхавшийся Юй Куэй обогнал Хэлянь И, встал на колени и обхватил его ноги:
– Ваше Высочество наследный принц, не делайте этого! Сейчас дело князя на слуху у всех. Если вы мобилизуете много народу, чтобы арестовать одну-единственную проститутку, что скажут люди? Что подумает император? Что станет с репутацией наследного принца? Вы… Вы не думаете ни о других, ни о слугах в Восточном дворце, но почему вы не думаете о нашей Великой Цин? Вы должны все взвесить, Ваше Высочество!
Глаза Хэлянь И покраснели, он хотел вырваться, но Юй Куэй вцепился в него изо всех сил. Наследный принц пошатнулся, словно перед взором потемнело, и машинально протянул руку, чтобы ухватиться за что-нибудь. К счастью, находящийся поблизости стражник заметил его нездоровый вид и тотчас подхватил, не позволив распластаться по земле.
Наследный принц, который при встрече с людьми всегда слегка улыбался, на лице которого невозможно было распознать ни радости, ни гнева, стал бледен, как бумага. Если прибавить к этому рану на ладони, что продолжала кровоточить, то вид его и вовсе пугал людей. Юй Куэй в окружении императорских стражников вскочил на ноги:
– Ваше… Ваше Высочество?! Где придворный лекарь? Он мертв? Ранен? Почему его до сих пор нет?!
Хэлянь И сильно схватил его за плечи и открыл глаза. Сейчас дух его был сокрушен, и красные губы полностью потеряли цвет.
– Подготовь экипаж… мы отправляемся в поместье князя Наньнина, – хриплым голосом выдавил он.
Дорога от дворца до поместья занимала немного времени, но Хэлянь И показалось, что прошла целая жизнь. Его разум опустел от гнева, но время мало-помалу шло, и вместе с ним усиливалось чувство бессилия.
Он думал о том, как изменился тот человек по мере взросления. Думал о той паре ярких, словно отражающее свет стекло, но бездонных глаз. Думал о его зелено-желтом лице в тот день, когда он сжал сломанную трость и тонким пальцем указал на остатки воды на столе в южной части города, небрежно сказав: «Этот иероглиф не имеет никаких связей».
Он почувствовал, словно лежит на постели из гвоздей и уже не может назвать, что именно у него болит.
Не нужно расхваливать этот мир, ведь наложница Сюй накрасила лишь половину лица [1]… Империя на одной чаше весов, этот человек на другой. В человеческом мире существуют всевозможные страдания от вечного поиска без возможности обретения – с самого начала младшие члены императорского рода не имели возможности избежать их.
[1] Это отсылка к “Истории Южных династий”. Во времена династии Лян жила девушка по имени Сюй Чжаопэй. Она была женой Сяо И, принца Сяндуна, который впоследствии занял трон в качестве императора Юаня. Сяо И был слеп на один глаз, потому Сюй Чжаопэй каждый раз, когда слышала, что он собирается прийти к ней в спальню, накладывала макияж только на половину лица. В результате император в гневе выбегал из ее покоев.
В чем же тогда радость… что радостного было в жизни?
Только сейчас он узнал, каково это – когда сердце будто полоснули ножом…
Нестерпимо больно. Он чуть было не заплакал, но глубокая обида встала комом в горле и давила на грудь так сильно, что та, казалось, лопнет. Ком не поднимался и не опускался, а лишь сгущался, не в силах пробраться наружу.
За прошедшие годы его душа разрывалась от горя несколько раз. Несколько раз из-за него. Несколько раз…
Хэлянь И практически не отдавал себе отчета о том, как добрался до поместья. Кое-как он оттолкнул охранника у входа и ворвался внутрь, не дожидаясь, когда сообщат о его прибытии.
Вдруг ветер донес чистый кристальный звон. Хэлянь И пришел в себя и невольно остановился. Подняв голову, он увидел, что у дверей кабинета Цзин Ци висела связка пестрых шелковых лент. К их концам были привязаны маленькие колокольчики, разделенные на две части, к каждой из которых крепился нефритовый кролик. Когда дул ветер, колокольчики начинали раскачиваться и звенеть, из-за чего кролики сталкивались с друг другом, словно живые.
Звук столкновения колокольчиков и зеленого нефрита был подобен волшебной музыке, очищающей душу. Она будто бы в одно мгновение рассеяла большую часть обиды, скопившейся в груди Хэлянь И.
Он долгое время простоял, уставившись в никуда, а затем указал на связку лент и спросил:
– С каких это пор это там висит?
– Один из этих кроликов хранился в нашем поместье, а второго откуда-то привез князь, – ответил Цзи Сян, все это время непрерывно следовавший за ним. – Он приказал повесить их здесь, сказав лишь, что это подарок старого друга. При взгляде на них он будет вспоминать о нем и чувствовать себя лучше.