Хэлянь И боковым взглядом заметил небольшое мокрое пятно на своей одежде и тут же недовольно опустил уголок рта.
– Братик Лян сказал, что ты наследный принц. Ты наследный принц? – спросила Цзян Сюэ.
– Ты хоть знаешь, кто такой наследный принц? – спросил он в ответ, забавляясь.
Цзян Сюэ кивнула, ухватившись за его одежды, словно осьминог, и стараясь забраться к нему на плечи, но те были недостаточно широкими для нее – она долго возилась, но так и не смогла удобно усесться и в итоге сдалась, съехав обратно к нему в руки.
– Братец Лян сказал, что наследный принц – важный чиновник, важнее моего папы! – ребяческим голосом проговорила она.
Хэлянь И рассмеялся.
Подумав немного, Цзян Сюэ снова спросила:
– Мой папа слушается тебя?
Более-менее привыкнув к ребенку в руках, Хэлянь И скрестил руки и усадил ее на них, поддерживая девочку со спины.
– Думаю, да, – ответил он, кивнув.
Цзян Сюэ завозилась, заморгала своими большими ясными глазами и достала из рукава маленький мешочек со сладостями, протянув его к лицу Хэлянь И:
– Съешь.
Ее рука была в ее собственной слюне, и конфета, которую она достала, сразу стала липкой.
– Я взрослый, взрослые такое не едят, – только и мог ответить Хэлянь И.
Цзян Сюэ обрадовалась и очень ловко отправила конфету в рот, боясь, что он откажется от своих слов.
– Я сказала тебе съесть конфету, а ты не стал. Но я же предложила ее тебе, так? – невнятно сказала она.
Хэлянь И с трудом сдержал смех и кивнул. Цзян Сюэ продолжила:
– Раз я предложила ее тебе, ты можешь запретить моему папе меня наказывать?
Принц больше не смог сдерживаться и громко расхохотался.
Эта девочка рассчитывала все так мелочно… не принесет ли эта малышка проблем, когда вырастет? По какой-то причине при взгляде на нее перед ним возник еще маленький Цзин Ци, и его сердце вдруг смягчилось.
Видя, что тот удостоил ее лишь усмешкой и не ответил, Цзян Сюэ встревожилась и своими пухлыми маленькими ручками похлопала его по лицу.
– Ты так и не ответил мне.
Это был первый раз, когда Его Высочество наследного принца ударили по лицу, но он весело посмотрел на нее, ни капельки не злясь.
– Хорошо, я скажу твоему папе, чтобы он тебя не наказывал… Братец Лян вывел тебя на прогулку, что он обещал тебе показать?
Цзян Сюэ протянула руку и стала считать на пальцах:
– Больших лошадей, конфеты, его шисюна, князя.
Хэлянь И приказал готовить лошадей.
– Поехали, – сказал он ей весело. – Я покажу тебе князя.
Они приехали в княжескую резиденцию как раз тогда, когда кое-кто из нее уходил. Когда Хэлянь И с Цзян Сюэ вошли в главные ворота, из задних ворот на улицу вышел Цзи Сян. Он знал, что князь был занят обучением юного шамана, и все, что ему было нужно – книга и чашка чая, ну, может, еще парочка засыпающих в стороне служанок. Он сам там был ни к чему.
Цзи Сян вышел из ворот, спустился по небольшой улице вниз и пару раз свернул во дворах. За большой ивой его уже ожидал потрепанный экипаж, возница издалека наблюдал за ним в ожидании. Цзи Сян сглотнул и несколько беспокойно втиснулся в повозку. Кучер махнул кнутом, и та тронулась в путь по малолюдным местам.
Внутри сидела девушка – или, принимая во внимание возраст, скорее девочка. У нее были румяные, словно яблочки, щеки, пара выразительных сверкающих глаз, похожих на абрикосовые косточки, и цветущая улыбка. При виде нее Цзи Сяну показалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Редко моргая, он даже неосознанно тише задышал, чтобы не спугнуть ее.
– Хуа Юэ… – он осторожно прислонился ближе к ней. – Сяо Юй-эр, я думал о тебе.
Обычно умный и внимательный юноша вдруг стал заикаться, словно разучившись говорить, сердце его бешено заколотилось.
Девочка, которую он назвал Хуа Юэ, опустила голову, ее тонкие, словно тростинки, пальцы сжали носовой платок. Повернувшись к нему, она мягко спросила:
– О чем именно ты думал?
Цзи Сян открыл рот, но не смог вымолвить ни слова, думая о том, что девушка перед ним была прекрасна с головы до ног. От одного ее взгляда три его светлые души оставляли позади семь темных [1], и он не мог оторвать от нее глаз.
[1] Здесь упоминаются два типа душ в китайском даосизме, которые присущи каждому человеку: три разумных («бессмертных») души Хунь (三魂 – sānhún) и семь злых («животных, смертных») душ По (七魄 – qīpò). Подробнее.