Хэлянь И пригвоздил его взглядом и холодно ответил:
― Зачем ты притворяешься? Разве не он поручил тебе провернуть этот трюк, чтобы волна слухов наполнила весь город зловонием?
Чжоу Цзышу знал, что Хэлянь И презирает подобное, потому лишь улыбнулся и промолчал.
Спустя какое-то время Хэлянь И снова спросил:
― Зачем ему чинить неприятности Цай Цзяньсину? Я размышлял над этим несколько дней и составил общее представление, но все еще не могу понять его до конца.
― Князь имеет далеко идущие планы, ― небрежно заметил Чжоу Цзышу. ― Если даже наследный принц не может понять его намерений, то как это сделать простолюдину? Однако князь никогда ничего не делает без причины и к тому же знает, когда нужно остановиться. Его Высочеству наследному принцу не о чем беспокоиться.
― О чем мне беспокоиться? ― горько улыбнулся Хэлянь И. ― Он с детства был вечно что-то недоговаривающим сорванцом. Годы прошли, и теперь даже я не могу понять его.
Чжоу Цзышу вздрогнул. Он привык скитаться по цзянху, выполнять кропотливую работу и разбираться с мыслями, постоянно крутящимися в голове. Однако в конце концов он отличался от людей, которые с детства были погружены в водоворот интриг императорского двора, и мог допустить ошибку. Чжоу Цзышу понял, что совершил ошибку, услышав слова Хэлянь И, ― фраза «имеет далеко идущие планы» никогда не должна была быть произнесена перед наследным принцем.
Он тотчас потупил взгляд и тихо сказал:
― Князь делает это ради наследного принца. Если наследный принц доверяет ему...
Чжоу Цзышу вдруг вспомнил о Су Цинлуань. Он часто сопровождал Хэлянь И на выступления Су Цинлуань, поскольку происходил из цзянху, не имел титула и не обращал внимания на формальности. Сначала он не заметил, но со временем понял, что эта барышня в профиль очень напоминала одного человека. Эта мысль пришла ему в голову в середине предложения, поэтому он решил не заканчивать.
Хэлянь И поднял глаза и посмотрел на него.
В этот момент взгляд всегда благовоспитанного Его Высочества наследного принца заставил сердце Чжоу Цзышу сжаться от дурного предчувствия. Казалось, в глубине этих глаз скрывалась бездонная бездна.
Его Высочество в конце концов был наследником престола. Обычно он относился с уважением к мудрецам и милостиво ― к просто образованным людям, но мог и пренебречь положением, чтобы выпить вина и развлечься в хорошей компании. Никто не мог понять, что было у него на сердце.
Вдруг Хэлянь И улыбнулся и тихо сказал:
― Отец-император собирается на празднике по случаю своего дня рождения объявить высочайшую волю, которая благословит меня и внучку императорского наставника Суна.
― Значит, все решено? ― поспешно ответил Чжоу Цзышу. ― Разрешите поздравить Ваше Высочество.
― Однако, когда я рассказал вам об этом в прошлый раз, все удивились, один лишь ты взглянул на Цзин Бэйюаня, ― размеренно произнес Хэлянь И. ― Этого я не понял.
Чжоу Цзышу побледнел:
― Этот простолюдин...
По его спине начал стекать холодный пот.
Однако Хэлянь И лишь тяжело вздохнул:
― Вот видишь, я еще ничего не сказал, а ты уже нервничаешь. Почему вы все такие?
Он поднял голову и спросил, глядя на Чжоу Цзышу:
― Тогда ты подумал: «Человек, которого так жаждет наследный принц, прямо перед ним. Зачем он сказал это? Неужели хочет проверить его чувства?», верно?
Такое можно осознавать в своем сердце, но позволить узнать другим недопустимо. Чжоу Цзышу запутался в мыслях, не в силах понять, зачем Хэлянь И о таком рассказывать. Потому он мог лишь отойти на несколько шагов и опуститься на колени:
― Этот ничтожный простолюдин не должен был строить столь бессмысленных предположений. Это... преступление заслуживает самой суровой кары, Ваше Высочество наследный принц...
― Встань. Зачем делать много шуму из ничего? ― усмехнулся Хэлянь И. ― Разве это настолько серьезное дело? Если ты это разглядел, то пусть так и будет. Не могу же я приказать выколоть тебе глаза.
Услышав это, Чжоу Цзышу почувствовал, как ужас еще сильнее охватил его.
― Встань, ― тихо продолжил Хэлянь И. ― Что еще я могу сделать? Пока он остается перед моими глазами, пока он в порядке ― этого достаточно. Наверняка ты уже понял, какой он человек. Разве не был бы я абсолютным глупцом, если бы посадил его под замок и держал подле себя? Я еще способен различить, что важнее: дела страны или личные чувства. Не думай, что я любитель нелепых поступков.