Спустя захватывающий час в блокноте был детально расписан план на несколько страниц. Именно сейчас начинается самая пугающая часть, из-за которой все внутри скрутило, и подступила неприятная тошнота. Эти рукописи надо показать.
Первым читателем и критиком стал Женя, что было очевидно.
— Входи, — донеслось из-за двери сразу, как девушка постучала. В семье Ева больше всего доверяет брату. Получив приглашение, она сразу же вошла в комнату и села рядом с Женей на кровать.
— Я решила возобновить все! — Не давая брату вставить слова, она впихнула ему в руки черновик. Женя сначала окинул непонимающим взглядом расписанные листы, а затем, нахмурившись, глянул на сестру. В ее глазах сверкали искры воодушевления. — Я вчера говорила тебе, что хочу все исправить. Ну, и изменить себя. Сначала… сначала я комплекс побороть хочу. Во-о-от. Страх победить! Так что прочитай и оцени это. Только не надо нахваливать эту идею только что бы я не расстроилась! Вот…
— Покажи это матери потом, раз так хочешь страхи побороть. — За это глупое предложение Женя получил щелбан, но он лишь улыбнулся. — Я же серьезно. Это же из-за нее, а не из-за меня ты закрылась. Короче, подумай и отстань на пару минут. Афигеть ты тут начиркала…
Женя с головой погрузился в сюжет, который ему доверила сестра. Каждая строчка с легкостью читалась благодаря хорошему каллиграфическому почерку Евы. С каждым прочитанным предложением на лице критика и эмоции сменяли друг друга, словно те играли в салки. Сначала водай было чувство непонимания из-за скомканного и невнятного плана пролога. Рука явно все никак не решалась добавить больше красок в начало. После чувства сменялись так быстро, что даже не успеваешь моргнуть. Здесь Ева вошла в кураж. Одна сцена шустро шла на смену другой: разочарование от глупой завязки сменилось шоком от развязки. Ну кто мог догадаться, что все окажется именно так?!
— Я готов огласить свое решение. — Отчего-то Женя решил начать речь чересчур официально. Словно он был судьей, а Ева – подсудимой. — Это было хорошо. Блин, Ев, я серьезно, не смотри так на меня! Конечно, начало ужасное, но ты же только… ну, начала!
— Если все глупо, мог бы так и сказать. — Глаза девушки вовсю сверлят пол. И почему она только подумала, что вдруг сможет хорошо написать сюжет? Даже брат лжет!
— Блин, Ев… если ты сама придумала себе оценку, то зачем тогда спрашивала? — Женя ободряюще приобнял сестру. — Я тебе сказал честно. Начало плохое, а все остальное просто пушка. Если будешь развивать это дело, то я с удовольствием прочитаю финальную версию. Ты главное плевай на свои мысли.
— Прям плевай? Плевавать? — На сей раз щелбан получила Ева.
— Вот, ты даже русский знаешь. Удобно? Все, иди и твори. А вообще лучше маме покажи. Повторяюсь: я серьезно. Я на все сто процентов уверен, что она оценит. Она же…
— Ненавидит меня. — Ева не дала договорить Жене. — Если бы любила, то…
— Ну-ну, перебивай меня дальше. И чаще. Ты в курсе, что ей чизкейк... а хотя не важно. Сама с ней поговори. Ну прошу тебя, хотя бы ради меня!
Тяжелый вдох. На долгом выдохе Ева попыталась выгнать все недоверие, что скопилось внутри. К брату, к матери. В первую очередь – к себе.
— Хорошо. Но с одним условием! Тебе оно может показаться глупым и странным, но… подстриги меня, как себя. Ну, сделай мне свою стрижку. Короткую.
— Дурочка? Зачем. Тогда мать правда тебя убьет. Она же топит за то, что девочки должны быть с длинными волосами. А ты и так уже на волоске. Ну, буквально, будто.
— Хи-хи, ха-ха. Ну, она же, ну, любит меня, — передразнила Ева брата с наигранным придыханием. — поймет и простит. А вообще, я серьезно. Я хочу!
— Короче… Ставлю условие. Я тебя подстригу только после того, как с мамой поговоришь. Просто доверься мне. — На лице брата заиграла ободряющая улыбка.
Доверься. Слово, которое как для самой Бен, так и для ее самых близких имеет огромное значение. Если бы она сама составляла словарь, то дала бы ему такую дефиницию: слово, означающее глобальную степень важности чего-либо, что Бен берет в свои руки. Если кто-то не довериться девушке, то и она больше не будет этого делать по отношению к тому человеку. Именно из-за странного, но существующего доверия девушка все еще дружит с Билом. Первым толчком стал день, когда они вместе впервые пошли воровать.