Зимний холодный вечер. В свете фонарей хлопья снега напоминают воздушных танцоров, которые вальсируют по кругу. Однако через пару мгновений они все окажутся в одном большом сугробе, на таком кладбище снежинок.
Нелепая белая шапка с помпоном, огромный черный пуховик и балоневые штаны, под которыми еще надеты подштанники. И, конечно, пару дополнительных слоев одежды. Нелепо, совершенно не модный наряд для фотосессии, но Бен это не волнует. Главное, что совершенно не холодно.
Рядом шагает Бил и стучит зубами. В черном гольфе и пальто нараспашку. Бен была не скупа на слова, даже нецензурные — а это редкость, — чтобы отчитать друга. Он, вроде и старше, но такой глупый. Совсем как ребенок! Сдружился с Изи, спелись они вместе. И теперь парень начал заботиться о своем внешнем виде, даже слишком.
— На тебя смотреть жалко, правда. Может, хотя бы, сходим в кафе? — предложила Бен. Как бы сильно она не злилась, но другу все равно хочется протянуть руку помощи.
Бил молча кивнул, и друзья направились в ближайшее теплое укрытие.
Это оказалось вполне солидное кафе. Сразу видно, что кошельки гостей не просто должны быть забиты, но и быть брендовыми.
— Ты же в курсе, что могла просто ничего мне не покупать, да? — Уже сидя за столом Бил, нахмурился от возмущения. Как обычно, за него платит его подруга, ведь сейчас сам он на мели.
— Знаю. Ты просто так замерз, да и мне не жалко купить тебе горячий кофе.
Парень мельком осмотрел помещение. Официанты и бариста стоят за стойкой, посетителей не особо много. Либо все начали расходиться, либо это кафе с не очень высокой репутацией. Может, просто картинка хорошая. И не более.
— Короче, Бен… — парень замолчал на пару секунд, пытаясь подобрать правильные слова. Это тревожный звоночек.
— Ты меня пугаешь…
Заказ принесли. Любимый персиковый чай для Бен и пряный латте для Била. Оба сразу же сделали глоток, несмотря на высокую температуру напитков.
— Да бля, Бен! Я целый день пытался подобрать не тупые слова! У меня такая новость, ты… да пиздец, упадешь и не встанешь.
— Бил, пожалуйста, хватит пустых слов. — Она нахмурилась. Бен одновременно и раздражает, и тревожит нерешительность друга. Обычно парень выпаливает все сразу, не думая о последствиях.
— Я сатанист. — Бил глупо засмеялся от внутреннего напряжения. Далее он начал говорить чуть тише, но так же с дурацкой улыбкой: — Стой, это шутка! Я просто это… в братство вступил. Буду заниматься магией. Короче, с Сатаной нихера не имею общего.
— Какой ты дурак… — Голос Бен стих. Она глотнула чаю, в надежде вместе с ним проглотить и неприятную сухость, ком шока. — Когда?! Зачем?!
— Сама ты дура. Я уже полноправный член, — он тоже глотнул латте, — тайного общества, епта.
— Объяснись, полноправный член…
— Ну, ты сама знаешь, что я от ритуалов и магии тащусь. Вот, нашел тех, кто тоже это любит. Имбовые люди. Они сказали, что доведут мои навыки до совершенства. Отполируют такой бриллиант, как я.
— Честно? Я думала у тебя просто пубертат такой, что ритуалами занимался… просто затянулся он.
— Развитие у тебя затянулось! — Парень сказал это чересчур громко, из-за чего пару человек тихо захихикали. — Бен, ты же понимаешь, что все эти мутки пиздец секретные? Я тебе даже этого не должен был рассказывать. Поэтому! Бен, просто доверься мне. Что со мной все будет заебись. А то я тебя знаю. Ни поспать, ни посрать спокойно. Я тебе все по возможности буду рассказывать, ок?
— Хорошо, я верю тебе. Обещаю, что не раскрою тебя. — Бен ободряюще улыбнулась.
— А нормально, что ты так открыто раскрываешь, ну, такие тайны? — Миша налил себе воды.
— Да какая тайна? Всегда, когда мы в город новый приезжаем, он это всем направо и налево рассказывает. Хвастается. А потом еще и на таро гадает. Как же он это тупо делает… буквально наугад.
— Вы вроде такие дружные…
— И да, и нет. Ну… — Бен неуверенно почесала голову. И вновь эти непривычные ощущения от коротких волос…
— Что-то произошло? Если хочешь, то можешь и не говорить, вот.
— Да просто… — Она хочет высказаться. Она хочет пожаловаться. Но это такое липкое и неприятное чувство. Словно таким образом она предаст своего друга, ведь раскрывает все его грязные секреты. Но и выговориться так хочется! На душе и так тяжело. К страху за свою жизнь, к ужасу из-за убийств добавляются еще и обиды на Била, отравляющие изнутри.