Упёршись лбом в стену, Карл пытался найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, хоть что-то, но всё упиралось в невозможность самостоятельно зажечь огонь. В надежде, что после поглощения трёх КДК это у него получится, Карл провёл ещё много часов, пробуя почувствовать свой источник, но увы, старания оказались тщетны.
Следующей воодушевляющей мыслью было попросить помощи у седьмого или восьмого отдела. Вновь многие часы в попытках связаться с теми, кто оставил на нём татуировку, не увенчались успехом. А вспоминая последнее общение с тенью и то, как оно закончилось, Карл был не уверен, что вообще когда-нибудь ещё пообщается со своим "работодателем".
Остался последний огромный соблазн, который так и манил, но при этом и безумно пугал, и имя этому соблазну, было — Локи. Но одна лишь мысль об огромных вратах в тёмный мир и существах, что из них выползали, заставила Карла нервно вздрогнуть и отказаться от этой идеи до самого крайнего случая.
Далее, Карл вспоминал всю литературу, что читал в родном мире. За свою жизнь он успел прочесть не мало книг самых разных жанров, но применить чью-либо фантазию на текущую ситуацию так и не смог. В книгах всё просто, главный герой, непременно в такой ситуации как у Карла, достал бы из своей задницы волшебную финтифлюшку, с помощью неё накультивировал себе овер охрененный уровень, и пошёл раздавать леща всем направо, и налево.
Грустно улыбнувшись и наконец признав, что единственный выход в данной ситуации — это сидеть и ждать решения руководства школы, Карл сполз спиной по стенке и вновь положил подбородок на свои коленки, обхватив их руками.
Глава 12 — Суд
После питания в столовой школы МоРоре, питание в карцере вызывало полное уныние. Первые сутки Карл вовсе не притронулся к пресной еде, но как в той шутке про гречку и кошку, только уже на второй день голод взял верх. Внутри камеры не понятно было который час, но по внутренним ощущениям Карла прошло где-то четыре дня. Четыре дня он уже сидел в своей клетке метр на метр на два, ощущая на себе все прелести маленького замкнутого пространства. Спать в этом кубике оказалось крайне неудобно и тело постоянно болело, требуя свободы, требуя хорошей пробежки и разминки. Эту маленькую камеру проектировали такой явно не из-за нехватки места, а с целью надломить человека внутри, один из многих шагов, как и местная еда, чтобы сделать человека более податливым.
И методика работала. Карл был по-настоящему счастлив, когда к концу четвёртых суток заключения, за ним пришли и сообщили, что будет суд. Надев кандалы на руки, его вывели из маленькой камеры, после чего конвоиры, привычным уже телепортом, перенесли Карла в просторный зал.
Помещение суда было вытянутым с рядами скамей, обращённых к трибунам, где по центру находился неизвестный Карлу профессор, а по обе стороны от него разные преподаватели. Конвоиры не стали снимать кандалы с подозреваемого, лишь проводили Карла на первый ряд, где его уже ждала профессор Ханна.
— Я буду тебя защищать, — сообщила девушка, явно неспавшая несколько дней.
— Тишина в зале, начинается заседание суда! — Громко хлопнул по столу молотком неизвестный прежде Карлу профессор.
Одет он был в чёрную мантию, выглядел лет на пятьдесят, суховатый, среднего роста.
— Уважаемые присутствующие! Сейчас я, профессор Фрост, исполняющий на данном заседании роль судьи, зачитаю результаты расследования, что проводилось по инциденту, связанного со смертью одного нашего ученика, — Фрост поднял бумажное дело и перевернул страницу. — В связи с тем, что профессор Дарий был участником событий, он отказался от возможности влиять на данное дело и будет проходить в нём, как свидетель в независимости от своего высокого статуса в стенах нашей школы.
Судья при зачитывании дела ни слова не сказал о то, что Мортен напал на ректора, видимо суд над ним уже прошёл ранее. Ведь в тюрьме о судьбе Мортена Карл больше ничего не слышал с того самого момента, как его друга увели. Фрост сделал паузу и невзначай посмотрел на скамью в зале, где сидел ректор и, дождавшись одобрительного кивка от Дария, продолжил.
— По старым законам мы предлагаем Карлу из Инграда сразу признать свою вину и взять на себя ответственность за убийство другого студента Рауда из рода Изимских. В случае принятия вины, вначале слушанья это может послужить смягчающим условием при вынесении приговора. Что скажете юноша? — Обратился судья к Карлу.