«Ты пока еще походишь по воде, или отправишься в Библейский колледж?» Тини наскучил не пытающийся огрызаться Фрэнк. Он откинулся назад и потянулся. Он тоже собирался прикорнуть.
Фрэнк встал, поскребся. Он уже слышал все это раньше. Крис поднял глаза и улыбнулся. «Нет, ладно, Фрэнк, что ты собираешься делать?»
«Я буду делать свою работу, как и все остальные».
Я озадаченно огляделся. «Мы что, отправляемся за пролив?»
Он кивнул.
«Когда?»
Крис рассмеялся. «У нас длинные выходные, а затем мы начинаем тренироваться. Как только мы вернемся, мы вылезаем из всего этого и надеваем джинсы и кроссовки».
Той ночью я лежал на своей койке на стойках, под стучащим по тенту дождем, и думал о Фрэнке. Он был сложным созданием. Как будто быть Фрэнком Коллинзом было недостаточно.
Он подался в армию, чтобы избежать драк, алкоголизма и нищеты дома, и оказался в 264-м эскадроне связи (SAS), затем прошел Отбор, будучи одним из самых молодых. Во время осады посольства после многочисленных отбоев штурма он взял на крышу подушку. Он рассудил, что может немного поспать, пока ждет. Когда штурм, наконец, состоялся, Фрэнк был в здании первым.
У Королевских связистов была странная система: когда кто-то из них проходил Отбор, они хотели, чтобы он вернулся через три года. Но Фрэнк изменил это навсегда. Когда пришло его время возвращаться, он просто отказался и сказал, что лучше уволится. Это был рискованный блеф, но он сработал. Хотя, возможно, как и в своих убеждениях в боге, он пошел бы в этом до конца.
15
Это была встряска, но хорошая встряска. Я был взволнован возвращением в Северную Ирландию. Я много раз бывал там, когда был в Зеленых Куртках, ходя в обычные армейские патрули в местах вроде Кроссмаглена и Белфаста, но по большому счету мы были просто ходячими мишенями № 11.
Прошло почти семь лет с тех пор, как я отправился в свою первую командировку, на Рождество 1977 года. В первые годы Смуты в Ольстере погибло так много семнадцатилетних солдат, что теперь для службы там нужно было быть восемнадцатилетним. Так что, когда батальон отбыл 6 декабря, я не смог быть с ними: мне пришлось ждать до своего дня рождения в конце месяца.
Я был в Кроссмаглене, городке с рынком крупного рогатого скота, называемом нами XMG, прямо на границе, на бандитской территории. Это означало, что игроки могли подготовиться на той стороне, в Дандолке, а затем заскочить и сообщить нам хорошие новости, или просто развернуть свои минометы на юге и сделать несколько выстрелов по нам.
Мы не пользовались машинами, потому что многие из них подрывались на самодельных взрывных устройствах (СВУ). Все доставлялось вертолетами, но даже они не были застрахованы. Наш Си-Оу (командир полка), Кортон-Ллойд, погиб, когда один из них был сбит при вылете из расположения. К моменту окончательного провозглашения мира в рамках Соглашения Страстной пятницы в 1998 году, в Северной Ирландии было убито более 2300 мирных жителей. А также более 950 сотрудников сил безопасности — больше, чем на данный момент в Ираке и Афганистане вместе взятых.
Именно в XMG я впервые встретил парня из Полка. По крайней мере, я думал, что он оттуда. В свои первые два месяца там я не видел его, но слышал, что его зовут Роб, и мне сказали, что он одет в грязно-белый свитер подводника, джинсы и резиновые сапоги, и живет возле помещения оперативного центра. Иногда я проходил мимо его двери, слышал шипение радио и мельком видел карты Южной Армы. В его жилье был бардак: там валялись рюкзаки, полевое снаряжение, пустые пакеты из-под чипсов. Но Роба не было.
Затем однажды он появился в уборной и выглядел совсем не так, как я ожидал. Он мог быть кем угодно из толпы. На нем были штаны, футболка и шлепанцы. Его туалетные принадлежности состояли из зубной щетки и кусочка мыла в пластиковом стаканчике из торгового автомата. Нам, находящимся в самом низу пищевой цепочки, было велено не разговаривать с ним.
«Ты как, приятель?» Он был откуда-то с севера.
Я улыбнулся в ответ лицом, покрытым пеной для бритья. В мои восемнадцать мне не то чтобы так уж нужно было бриться. «В порядке».
На этом мое знакомство с Полком в лице Роба завершилось. В будущем мне довольно часто приходилось видеть его в Х (Херефорде), но я так и не удосужился спросить, помнит ли он прыщавого мудака в уборной.
Та командировка была первой, когда мне пришлось по-настоящему стрелять в живых людей, и первой, когда у меня на глазах убили друга. Ники Смит был на год старше меня, когда его разорвала на куски мина-ловушка на окраине города. Ему перерубило шею по диагонали, и оторвало голени. Оставшееся посередине было цело — сильно изуродовано, но цело. Я ощутил, как его кровь брызжет мне на лицо, почувствовал запах плоти, которая теперь висела на заборе, и нам потребовалось несколько часов, чтобы найти его левую ступню.