Я хлопнул его по правому плечу, чтобы дать понять. Я получил то же самое от Пола позади меня.
Двое выпускающих теперь пристегнулись к фюзеляжу страховочными лямками и стояли на краю рампы, удерживая Криса и Ниша, чтобы они не выпали, пока самолет выходил на цель. Вскоре они выставили два пальца перед лицами передних парней и крикнули. Ниш и Крис полуобернулись и проделали то же самое для двоих позади них, дальше это пошло по цепочке.
Две минуты!
Это приходилось орать. И все равно едва можно было расслышать сквозь рев ветра и гул четырех турбовинтовых двигателей, и, конечно, на нас были кислородные маски.
Я сильно прижался к Тини, пока самолет раскачивался из стороны в сторону. За открытым задним бортом больше не было никаких точек света, могущих служить ориентиром. Небо и земля выглядели одинаково.
Я смотрел на консоли сигнальных огней слева и справа от рампы. Обе лампы не горели.
Мои очки снова запотели. Я держался левой рукой за Тини, а правой приподнял линзы, чтобы впустить немного воздуха.
«КРАСНЫЙ ВКЛЮЧЕН! КРАСНЫЙ ВКЛЮЧЕН!»
Красные сигнальные огни загорелись по обе стороны рампы.
Каждый из нас повернулся и прокричал это парню позади, чтобы все услышали.
«КРАСНЫЙ! КРАСНЫЙ!»
Красный свет сменился зеленым.
Все дружно закричали: «ПРИГОТОВИТЬСЯ…»
«ВНИМАНИЕ…»
Мы синхронно качнулись назад.
«ПОШЕЛ!»
Мы быстро заковыляли к заднему борту, каждый подталкивал того, кто шел впереди. Тини мгновенно исчез в темноте, и я вывалился вслед за ним.
Поток воздуха от самолета подхватил меня и понес на себе. Я почувствовал огромное облегчение, когда вес исчез, но я был вверх ногами, и меня по-прежнему болтало в потоке. Я расставил руки и ноги и прогнул спину. Меня тут же перевернуло в устойчивое положение.
Мои очки мгновенно отпотели. Движения головой — единственное, что не влияет на устойчивость во время свободного падения. Я огляделся, пытаясь разглядеть другие тела в кромешной тьме.
Это должно было быть двухминутное свободное падение. У меня было всего 120 секунд, чтобы найти кого-то, с кем можно было бы сцепиться, стараясь при этом ни в кого не врезаться, и чтобы никто не врезался в меня. Я знал, что они всего в нескольких метрах, когда вглядывался в темноту, но по-прежнему ничего не мог разглядеть. Открытую кожу на моем лице трепало набегающим потоком от падения.
Несколько звезд надо мной на секунду заслонило, когда кто-то пролетел надо мной слева направо.
Мое тело дернулось, когда кто-то схватил меня за руку и потянул к себе.
Затем из темноты появилась еще одна пара рук, схватившихся за мою правую руку, чтобы присоединиться к нам.
Мы держались за комбинезоны друг друга, не понимая, кто есть кто, и вытянули ноги, чтобы переместиться ближе друг к другу.
На 4000 футов (1220 м) мы тряхнули друг другу руки, отпустили их, развернулись и быстро отошли друг от друга, чтобы оказаться на некотором расстоянии, прежде чем раскрыться.
Я сверился со своим светящимся альти и потянул правое кольцо на 3600.
Ранец слегка колыхался из стороны в сторону, когда медуза вытягивала основной купол.
Я ждал, но не получил удара сковородой. Это было больше похоже на потряхивание, когда меня потянуло в вертикальное положение. Не было никакого усилия. Я висел в сидячем положении.
60
Мои руки метнулись к клевантам. Я сорвал их с липучек и резко потянул в попытке раздергать купол, чтобы он набрал воздуха. Иногда требовалась пара рывков, чтобы он раскрылся.
Ничего не произошло. Я знал, что по-прежнему падаю слишком быстро. Я посмотрел вверх. Было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Должно быть, вместо купола надо мной болтался большой ком тряпья.
Я взглянул вниз. Никаких ориентиров, только порывы ветра. Мне не было нужды смотреть на альти, чтобы знать, что я намного ниже 3000. До удара о землю оставалось около тридцати секунд.
Я не мог придумать ничего другого, кроме как заорать: «Бля-а-аа!»
Как будто это могло помочь.
Я продолжал нестись вниз. У меня был хороший шанс врезаться в чей-нибудь купол и похерить нас обоих.
Мне нужно было отцепляться.
Я никогда не делал этого раньше. И мне не хотелось делать это сейчас. Но у меня уже не было выбора.