Ниш курил и слушал. «Знаешь что, сыграем-ка в бильярд через минутку».
«Да, хорошая идея, приятель, давай так и сделаем». Я осушил свой стакан. «Мне пинту. Пойду расставлю».
Бильярдный стол стоял в самом дальнем от «ускоренного» сержанта и его дружков углу. Расставляя шары, я оглянулся на бар. Ниш снимал носки. Хиллибилли смотрел на меня с беспомощным выражением на лице.
Ниш натянул кроссовки обратно и засунул носки в карман джинсов. Они подошли, и я подбросил монетку. Хиллибилли выпало разбивать.
Мы закончили то, что можно было назвать игрой, и Ниш затоптал сигарету на полу. Он вытащил из кармана один из носков, прихватил со стола два шара и засунул их в него. Его взгляд был устремлен на «ускоренного» сержанта.
Хиллибилли схватил свой кий и повернул его горизонтально, чтобы задержать его. Он попытался затолкать его за колонну с глаз долой. «Чтоб тебя, успокойся, приятель, отдай нам шары. Ты же кого-нибудь убьешь этим. Успокойся… Посмотри на меня…»
Ниш не отвечал.
«Убери отсюда этого придурка, и побыстрее».
Я подбежал к столику «ускоренного». «Мне нужна кое-какая помочь. Покажи мне, где стойка с оружием…» Я старался выглядеть как самый увлеченный новичок на районе. «Давай же, покажи мне. Мне никто не сказал, где оружие. Мне даже никто не сказал, где оперативная машина. Что будет, если мы получим вызов?»
Он спокойно оглядел меня с ног до головы. «Ты ведь из резерва команды, да? Иначе бы тебя здесь не было, так?»
Краем глаза я видел, как Хиллибилли все еще пытается вразумить Ниша.
«Ну да ладно, хрен с ним».
Он встал, и мы пошли. Он отвел меня в оружейку под помещением для инструктажа, где я бывал уже сотни раз. Он показал мне все стеллажи, мы прошлись по процедуре, а потом он показал мне оперативную машину.
«Удовлетворен?»
Я издал все нужные звуки.
Он вернулся в бар, а я направился прямиком в жилой блок. Хиллибилли уже привел Ниша домой, и тот растянулся на койке.
Хиллибилли вышел в коридор. «Знаешь, он меня очень беспокоит. Он выбрал именно эту комнату — она ведь принадлежала Элу, да?»
«И это койка Эла, та, на которой он спит».
«Все, что я могу сделать, это присматривать за ним, Энди, но это не долбаный пикник. Нам нужно вернуть его в эскадрон».
69
Однажды вечером примерно шесть недель спустя я проезжал мимо оружейки, когда увидел Ниша. Я слышал, что он вернулся из отряда четыре или пять дней назад, но он так и не показался в эскадроне, прежде чем отправиться обратно через пролив, чтобы завершить свою командировку.
Я остановил «Рено» и опустил стекло. «Эй!»
Он обернулся, но на его лице не было того выражения, на которое я надеялся теперь, когда он вернулся.
Он подошел и нагнулся к моей развалюхе, разглядывая провода, свисающие из приборной панели, прежде чем вытащить сигарету изо рта. «Меня слили. Они собираются вышвырнуть меня».
«Да ты что, приятель. Быть того не может».
«Вот так вот запросто».
В день возвращения он пошел в штаб эскадрона, но ему сообщили, что возникла проблема. Один из офицеров разведки за проливом передал сообщение, что какой-то несанкционированный гражданский привез Ниша и высадил в ангаре.
«Это было даже не в ангаре», — Ниш затянулся дымом. «Это было далеко, в главном лагере».
Ему дали неделю, чтобы приготовить письменное оправдание, прежде чем он предстанет перед Си-Оу. Неделя закончилась сегодня.
«Ты не поверишь. Та женщина, «несанкционированное гражданское лицо», была со мной на совместной работе с RUC. У нее есть допуск — она работает в Королевской полиции Ольстера. Она даже не знала, что я из Полка. Я сказал ей, что я скали».
Она предложила подвезти Ниша, потому что шел проливной дождь. «Это не было нарушением безопасности — она даже не приближалась к ангару».
Я никогда не видел Ниша серьезным дольше пяти минут. Теперь это стало двузначными цифрами.
У всех нас за проливом были легенды прикрытия, и они менялись в зависимости от обстоятельств. Возможно, вы работали в аэропорту или имели какое-то отношение к «Бритиш Телеком». Всегда нужна была правдоподобная легенда, чтобы оправдать свое присутствие, будь то на дорожном посту возле границы или в баре. Но этим дело не ограничивалось. Каждый раз, встречая кого-то нового, мужчину или женщину, в кафе, на заправке, вне зависимости от того, что происходило, вы проверяли его имя и номер машины.