— А здесь довольно чисто! — у с удивлением отметил необычный факт юноша. Самый край города, по идее — тут беднейший район. Но даже так, здесь было удивительно аккуратно и упорядоченно. Попадались старые, покосившиеся от времени дома. Но абсолютно не было привычной вони больших городов. В той же Низине порой приходилось перешагивать через настоящие кучи объедков и луж нечистот, а уж жужжащих мух и вездесущих грызунов было огромное количество. Тут же… люди примерно такие же, но при этом такая ошеломляющая разница.
— Ничего удивительного! Правитель нашего города буквально помешан на чистоте, — пожала плечами Мэрид. — Самые большие штрафы, которые тут может получить обычный человек — за то, что выбросил на улицу мусор, или вылил что-то нехорошее…
— А как же кража, убийство… не знаю, клевета на императора, например? За это что, нет штрафов?
— За это просто казнят, да и все… ну, могут заменить на каторгу, если не хватает кабальных рабов, — равнодушно махнула рукой девушка.
— Ну да, не подумал…
Пара людей, ведя шесть лошадей, дошла до конца дороги и пересекла мостик над небольшим каналом. Потом еще один, и еще… При этом в воздухе витали запахи влаги, словно вокруг был не город, а, например, берег огромного озера. Или реки…
Сами водные артерии были весьма оживленны. Там постоянно проплывали пестро раскрашенные, небольшие и весьма юркие лодочки. А еще можно было увидеть людей самых разных возрастов, азартно рыбачивших с удочкой. Проходя по шестому подряд мосту, Руэри не выдержал:
— Да сколько тут у вас каналов?
— Ха-ха-ха! Добро пожаловать в Келльс, город сотни рек! — радостно отреагировал случайный прохожий на возглас юноши.
— Это действительно правда, — прокомментировала Мэрид. — На самом деле, конечно, тут не сотни рек, а одна. Но очень большая, которую разбили на множество каналов. Удобно — нет никаких проблем с водой, а нечистоты по специальным тоннелям отводятся куда-то в сторону. В любое место города можно добраться как по дорогам, сверху, так и понизу — водным путем. Все тяжелые грузы, например, возят только так, в лодках. У нас есть настоящие плавучие рынки, которые перемещаются по определенным улицам. А еще только в нашем городе есть праздник Светящихся Фонарей — ночью плывут тысячи лодок с бумажными, разноцветными фонарями. Удивительно красиво — чтобы посмотреть приезжают со всей провинции.
Так, в рассказах об особенности города они приехали к небольшому двухэтажному дому. Девушка спрыгнула с лошади, и уверенно постучала в дверь.
— Юная госпожа благополучно вернулась! Старая Брида довольная… — седая, немного сутулая женщина радостно приветствовала Мэрид. — Но прошу меня простить, у нас в конюшне не поместится столько лошадей.
— Этот молодой человек — Руэри, он будет гостем у нас. Позаботься. А лошадей я сейчас уведу. Пятеро из них не мои. Я еду в отделение, отчитываться о выполнении задания, скоро вернусь, наверное, — в конце речи ее настроение явно упало.
— Гости нашей юной госпожи — это хорошо! Проходите, проходите! Я вам покажу, где можно умыться с дороги, и комнату, чтобы отдохнуть…
Руэри, проводив взглядом уехавшую девушку, зашел внутрь. Этот дом вызывал двоякое ощущение: он был просторный, со строгой, но в то же время уютной отделкой. В интерьере не читалась ни вычурная роскошь, ни пышность — вместо этого всё было продуманно и лаконично. Мебель и книги, расставленные по комнатам, говорили о жизни, насыщенной мыслями и делами, а не о стремлении произвести впечатление. Каждая деталь, от гладких полок до аккуратно уложенных свитков, казалась занесённой туда с заботой и привычкой к порядку. Это мог быть дом ученого или деятеля искусства, место, где важнее идеи, чем показная роскошь. Однако, после недолгих расспросов слуги оказалось, что Мэрид живет тут одна. По каким причинам ушло из жизни старшее поколение семейства Хейс, служанка не захотела рассказывать. Правда, поделилась, что еще оставались дальние родственники, алчно посматривавшие на имущество. Но статус имперского инквизитора, хоть и только что принятого, надежно удерживал их от любых поползновений.
Проводив взглядом служанку, почтительно прикрывшую дверь гостевой комнаты с обратной стороны, Руэри удобно устроился на кровати. И криво усмехнулся:
— Сколько не откладывай, все же нужно начинать культивировать. Сейчас вокруг спокойно, а у меня есть изначальные ресурсы на это…
Его обуревали сложные чувства. На самом деле, ощущения культиватора первого ранга после падения с седьмого — буквально небо и земля! Вообще невозможно сравнить! Словно нацепить на глаза дырявую ткань, заткнуть уши воском, и связать руки и ноги. Вот насколько велика разница! Единственное преимущество — молодость, да возможность начать все сначала…