Между тем пообещать можно всё что угодно, ведь колеса государственной машины вращаются медленно. И в ожидании синицы в руке, не говоря уже о журавле в небе, можно состариться и умереть. К тому же полковник не шустрый мальчик, чтобы таскать каштаны из огня. Здесь такой накал, как бы самому мотыльком не сгореть… Николай Уваров работает с Хильдой фон Вагнер в интересах службы внешней разведки, это очевидно. А этот жук Трубилин просто обязан докладывать обо всем куратору из спецназа ФСБ. Влезать со своим интересом? Ага. Тут если не сгоришь, так между жерновами сплющишься.
По Бероеву тоже не все так просто. Да, на уровне предположений и косвенных улик обвинение выглядит красиво. Но прямых доказательств нет, и надеяться на чистосердечное признание глупо. Это вам не торговец с рынка, которому после бурной ночи в КПЗ только покажи резиновую палку — и сразу признается во всех грехах. Бероев боевой офицер, такого на испуг не возьмешь. Уйдет в несознанку, и номер не пройдет.
Хотя парню не повезло, скоро его будут искать чекисты и все, кому не лень. Как там у Маршака? «Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы в нашей столице. Что натворил он и в чем виноват?». А ведь он просто выполнял свою работу!
Не бывает людей плохих или хороших, истинное всегда лежит где-то посредине. Вот и Бероев такой — кому-то плохой, а кому-то хороший. Скорее всё-таки хороший, ведь правильный телохранитель круче космонавта. Профессии эти схожи тем, что люди на работе рискуют собой. А вот разница в подходах кардинальна. Когда космонавт влезает в огромную бочку с керосином и поворачивает ключ зажигания, он рискует жизнью ради науки. И потом, когда эта бандура мчит по небесам, теряя одну ступень за другой, от космонавта не зависит ничего.
Мужество есть, но нет возможности выйти из игры. А телохранитель действует. Он сам принимает решения, влияет на события и сознательно рискует жизнью ради кого-то. Или не действует и не рискует. Парню велели охранять объект качественно, вплоть до стрельбы, он так и делал. Работал хорошо, не прятался, в перестрелке получил пулю, что тоже не сахар.
Мутная история, в которой просматривается еще одна версия. Она гласит, что дело не в профессионализме и лояльности охраны, не все так просто. Имеется что-то личное между Хильдой Вагнер и ее телохранителем, потому что за деньги люди так не бьются. Подобные ситуации часто описывают в литературе и кино, там многие вымыслы основаны на фактах. Короче говоря, дыма без огня не бывает, а личная мотивация может творить чудеса.
В любом случае, если инфа просочится к дельцам овощного рынка, те могут скинуть заказ братве. Когда деньги есть, ума не надо… И тогда награда герою может прилететь с другой стороны, откуда не ждали.
Ничего этого Сан Саныч не сказал, да Трубилин и не сильно огорчился. Артем понимал, что загадочность должны иметь не только женщины. И игрокам никогда не следует открывать все козыри, а если их нет, то не показывать свой блеф. Такое никому не надо. Карты нужно держать у груди, как это делает собеседник. Иначе будет не игра, а балаган с криками.
Глава 34
Глава тридцать четвертая, в которой выясняется, что хобби — это такие маленькие гномы с волосатыми ушами и ногами
В среде обывателей бытуют домыслы, будто советские граждане за рубеж не ездили. Мол, граница на замке, глухой железный занавес, и всё такое. Ес оф кос, натюрлих, там вам не тут. Это сейчас в Турции не побывал только ленивый, раньше всё было иначе. Тогда каждого кандидата под микроскопом просвечивали, на месткоме песочили, а на таможне лишали излишней водки. Заблудившийся в переулках Стамбула Андрей Миронов, как показано в знаменитой комедии — это нонсенс. Потому что после пересечения черты туристам жизни не давали — по пальцам считали и везде водили строем. Да, костлявая рука режима имела место быть.
И в то же время советские люди активно передвигались по всему миру. И строили, и служили, и помогали братским народам во всех начинаниях. Плотинами реки перегораживали, закладывали заводы, а недружественные армии по джунглям гоняли. И еще лечили всех подряд, причем очень хорошо лечили. А также ремонтировали советскую технику, отгруженную за границу в огромных количествах.
Конечно, сравнивать тогда и сейчас не просто. Первое, что бросается в глаза, это разница в подходах. Современные дорогие россияне едут за рубеж потратиться, а советские граждане рвались туда заработать. Печальную истину следует признать: строители коммунизма мечтали обогатиться. Такой вот парадокс, чем лучше становилась жизнь, тем больше хотелось большего. И если в зарубежную командировку попасть не удавалось, то за длинным рублем гнались на комсомольских стройках и в студенческих строительных отрядах. Нормально это или нет?
Лично я не считаю, что вместе с буржуями надо от всего буржуазного отказываться, а дорогу в коммунизм строить в кирзовых сапогах и фуфайке. И применение туалетной бумаги «Зева» вместо лопуха — вряд ли предательство идеалов. Правоверной комсомолке не должно быть стыдно за французский бюстгальтер с мягкими чашками. Из отношения к себе, к своей одежде и внешности, складывается развитие личности. Почему нет, если ей хорошо с помадой «Диор» на губах? И что плохого в женственной комсомолке? Только ханжа может сказать: пусть буржуазные колготки «Волфорд» особо не видны, но они же надеты! А что, логично. Раз вы живете в советской стране, то и сны у вас должны быть советские.
Реальная жизнь выглядит проще и честнее. В какой-нибудь пустынный Египет советские люди стремились, как евреи на Землю обетованную. И не ради мумий братских фараонов жилы рвали — просто за труд в адскую жару платили большие деньги, чеки и боны. Не только военным, еще морякам, бетонщикам, трактористам и сварщикам. Куба, Африка, Индия, Монголия, европейские страны СЭВ — везде были рады советским специалистам.
Нашего человека трудно испугать пустыней и океаном с акулами, а также джунглями, заполненными дикими обезьянами. «И вот мы в Касабланке! Кто в шубе, кто в ушанке. Томимся на жаре». Это не стихи. Это реалии, ведь самолеты Аэрофлота летали по всему миру. А гражданский морской флот? Он был воистину огромен. И все эти люди познали заграницу. Даже мадам Вонг, глава Юго-восточной мафии, уважала и боялась русских моряков.
Конечно, многие оставались здесь. К примеру, Юрий Шевчук, основатель группы ДДТ, не мог выехать на гастроли туда. Не потому что его исключили из комсомола, просто об этом даже речи не шло. В знак протеста Юра-музыкант числился ночным сторожем и давал подпольные концерты. Борис Гребенщиков со своим многоликим «Аквариумом» вел похожий образ жизни, только числился не сторожем, а членом профкома драматургов. Дорогу за границу ему закрыли по религиозной причине — компетентные органы всерьез считали Бориса главным буддистом страны. Хотя он так не считал. Гребенщиков называл себя крещеным старовером, а уже потом буддистом-маразматиком.
Что касается евреев, рвущихся наружу, то это отдельная песня. Как говорится, не путайте эмиграцию с туризмом. Людей, выезжающих на историческую родину, к советским гражданам никто не причислял. Ну какие они граждане? Так, отрезанный ломоть, бегущий с чужбины до дому. «Может быть, человек хороший, только не наш» — таково было мнение внутри. С другой стороны, именно евреи создали образ русского за границей.
Дело в том, что выехавшие за границу евреи не хотели зацикливаться на святой земле Эрец Исраэль. Они разбредались по всему миру, оседали там как у себя дома, и местные жители везде считали их русскими. Особенно это заметно на Брайтон Бич, между бульваром Квинс и озером Мидоу. Здесь всё русское, от магазинов и ресторанов до проституток и байкеров. И здесь везде евреи, включая мотогонщиков-хасидов. Непонятно, правда, почему так много. Почему цвет творческой интеллигенции пронесло ветром перемен мимо Тель-Авива, прямо в Нью-Йорк? Видимо, советские мастера культуры оказались еще и знатоками географии.