— Хорошо, забрасывайте удочку, — Брежнев оглянулся на охранника Колю, но тот сделал морду кирпичом. — А насчет продажи долгов я подумаю. Как вы сказали, «совершить индоссамент»? Слово хоть и напоминает половые извращения, но таких несерьезных партнеров у нас полно.
— Я бы сказал, выше крыши, — вздохнул Пельше. — Но это тема отдельного разговора.
— Хорошо, давайте не сегодня. Что говорят в ЦК?
— Говорят, что вы старый, больной и немощный, — хмыкнул Арвид Янович, — а я потихоньку прибираю власть к рукам.
Вообще, про Леонида Ильича много всякого болтали. Брежнев владел польским языком, поэтому ему приписывали польские корни. Генсека называли украинцем, потому что это оказалось в какой-то из анкет. Не его рукой, но ведь написано! Отдельные биографы утверждали, что Брежнев еврей. Спорить трудно, ведь Днепропетровск является древней столицей хасидов. И только Сталин считал его молдаванином. Ну, раз поставил руководить Молдавией. Странно, почему тогда Брежнева не назвали казахом, ведь он несколько лет работал первым секретарем ЦК Казахстана.
Ничего этого Пельше не сказал. Достаточно было первой фразы, на которую Брежнев рассмеялся.
— Есть еще один вопрос, Леонид Ильич. Мы провели выборочные проверки на армейских складах длительного хранения. Первые результаты показали серьезные проблемы.
— Говорите прямо, — сдвинул брови Брежнев. — Если завтра война, вся эта техника быстро не поедет?
— Именно так. А что-то не поедет вовсе.
— Разгильдяи!
— Да, — согласился Пельше, и совсем уже прямо резюмировал: — Халатность и воровство.
— А ведь там не только водовозки и санитарки, — крякнул Брежнев. — Там танки и бронемашины. В прошлую войну вредителей ловили, называли врагами и стреляли без жалости!
— Не будем спешить с выводами, Леонид Ильич, — осадил его Пельше спокойным голосом психотерапевта. — Комитет партийного контроля выйдет на Политбюро с отчетом по проведенным проверкам. Товарищи послушают, оценят выводы. А уже затем мы предложим внезапную тотальную ревизию армейских складов. С участием прокуратуры и госбезопасности, конечно.
— Поддерживаю, Арвид Янович. Теперь расскажите о переговорах с индусами.
— Предметно рано говорить, пока торгуемся. Мы хотим денег, они хотят рассчитываться товарами народного потребления, да еще с отсрочкой.
— Чай у них очень хороший. Бенаресский шелк отличный. Юбки и блузки из хлопка нам тоже нужны, — Брежнев на минуту задумался. — Мне докладывали, людям нравятся индийские джинсы.
— Да, Леонид Ильич, текстиль у Индии на уровне. Парча, кашемир, газовые платки — товары ликвидные. Но деньги все-таки лучше.
— Значит, оплата будет комбинированная. Бартерная схема и финансовые транзакции, — решил Брежнев. — Не «кинут», как вы иногда выражаетесь?
Пельше покачал головой:
— У индусов свои тараканы, но по сравнению с Египтом это идеальные партнеры. От наших старых танков давно пора избавляться. Куда нам столько? Подшаманить, конечно, привести в божеский вид, и адьюс. В Африку, Китай, но лучше всего в Индию. Впрочем, лучше всего — всем сестрам по серьгам.
— В приватном разговоре Индира Ганди высказывала мечту о больших противолодочных кораблях и атомных подводных лодках. Хотя бы в аренду.
— Надо давать, Леонид Ильич! Здесь есть тонкость: нельзя допускать половинчатых решений. Сажать на иглу следует прочно, поэтому помощь должна быть мощной. Оказывая помощь Индии, мы решаем сразу несколько задач. Первое и главное — избавляемся от устаревшей военной техники и боеприпасов. При этом вынуждаем Индию отказываться от развития собственной военной промышленности. А если они настаивают, то делать это будут под нашим руководством. Повышаем свой имидж и влияние в регионе, заодно получаем от индусов доступ к местным технологиям, разведданные и образцы западного оружия. Получаем надежный форпост, если договоримся о создании военных баз. Наконец, принимаем в качестве оплаты товары ширпотреба и легкой промышленности, что весьма важно для насыщения рынка СССР. Уверяю вас: рынок скушает и попросит еще.
— Какую бронетехнику из старых запасов они согласны взять? Почем? — генсек обернулся и поманил охранника. — Коля, не жмись! Давай закурим, и пусть это будет последний раз на сегодня.
Глава 42
Глава сорок вторая, в которой д айте мне белые крылья, я утопаю в омуте
В любой воинской части, даже самой затрапезной, имеется полковое знамя. Под присмотром часового оно хранится на виду, при входе в штаб. Часовой под знаменем стоит справа, на крохотной сцене, дежурный по части сидит слева, в аквариуме. И каждый раз часовой обязан вытягиваться по стойке «смирно», едва завидев штабистов, слоняющихся по кабинетам.
Охранная контора полковника Трубилина имела ворота, КПП и штаб, а роль часового выполнял щенок, который слонялся по территории. Завидев меня, он не стал тянуться по стойке «смирно», а с радостным лаем бросился навстречу. Щенок был уверен, что у меня найдется кусочек сыра, и эти надежды оправдались.
— Портишь мне сторожа, Михалыч, — спрятал улыбку Трубилин.
Кормить охранную овчарку категорически запрещалось всем. Только я вам не тут, а почти что родственник собачки! По крайней мере, лично роды у мамаши принимал.
— Как песик, работает? — поинтересовался я.
— Серьезно дрессировать еще рано, но чужих облаивает четко. Порода!
Собственно, меня интересовало не это, а утренняя встреча в роще. И Артем тянуть с рассказом не стал:
— Одного ухаря допросить удалось. Недолго, правда, но достаточно. Сразу скажу, Михалыч: это не заговор. Нападение на вас было спонтанным.
— В смысле? — не понял я. — А как же засада, топоры, тесаки?
— Пацанам костюмчики ваши очень понравились. С первого взгляда, по их терминологии, поняли: тряпки и педали забугорные. Решили брать.
— Вот так просто?
Трубилин развел руками:
— Это не они такие, жизнь такая. Дело привычное, как оказалось. Бродяги сиженые, на кривую дорожку выходят далеко не в первый раз.
— А ты говоришь «не заговор»!
— Это их территория, Михалыч. Место постоянного приработка. Они здесь по ночам сети ставят, и заодно грабежом промышляют.
— Стрелка реки мало похожа на бульвар, чтобы здесь люди гуляли, — не поверил я такой новости.
— Ну ты же гуляешь? — улыбнулся Артем. — Влюбленные парочки тоже. Они ищут в роще уединения, гопники ищут парочки. Летом у них вообще золотой сезон. Грабить легко — парочки лежат отдельно, одежда отдельно. Бери и беги.
— Кто ж такой ушлый?
— Рабочие с кладбища.
— В смысле, рабочие?
— Да, работяги, — кивнул Арием. — Оградки там варят.
— Пролетариат, значит, — припомнил я старое слово. — Днем куют цепи, ночью вяжут сети… Скованные одной цепью, связанные одной сетью…
— Ага, — согласился Трубилин. — Секс, наркотики и рок-н-ролл — это не про них. Как там поется в твоей песне? «Глядел на шлюх и мирно кушал пончик», дальше не помню… А, вот: «Но нас терпению учили в лагерях». Короче, браконьерничали помаленьку.
— Перебивались с гоп-стопа на рыбалку, — пробормотал я. — Потому что на зарплату не проживешь?
— Факты налицо. Моторная лодка нашлась ниже по течению, в ней сети и рыба. Вот так все вместе они отправились в последний путь. Ничего не поделаешь, любой кувшин, что ныряет в колодец, там когда-нибудь и разбивается.
Картина постепенно прояснялась. И в это время щенок разразился совсем не дружественным лаем. Я оглянулся — КПП прошла Степанида Егоровна. Она цыкнула на ретивого охранника, поздоровалась, и с ехидцей поинтересовалась:
— Совещание будет во дворе?
— До начала еще десять минут, — Трубилин широко раскинул руки. — Можно воздухом подышать.
И мой очередной вопрос не заставил себя ждать:
— Так-так. А нас как эти ухари нашли? Для влюбленных парочек вроде как рановато.
— А для грабежа в самый раз, — хмыкнул Артем. — Вас, спортсменов, приметили вчера. Но причесать не успели, бегуны куда-то делись. Рандеву наметили на сегодня, пришли заранее. Ну и огребли себе царствие небесное, господи прости. Хотя это вряд ли, скорее геенну огненную.