— Похоже, вы создали нейтронную бомбу для мозга, — сказал пехотинец.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Джек.
— В конце пятидесятых годов двадцатого века нейтронные бомбы считались самым большим военно-научным исследовательским проектом Соединенных Штатов, — ответил Майкл, выжидающе посмотрев на генерала.
Хилл одобрительно кивнул.
— Взрыв такой бомбы уничтожает органику, но оставляет нетронутыми здания, дороги, машины и технику. Тот, кто победит в войне, может занять территорию и забрать военные трофеи.
— Что ты хочешь сказать? — спросил доктор Майк.
— Обратная связь стирает программу, но сохраняет диск памяти, — ответил морпех. — Свет в доме по-прежнему горит, а там никого уже нет. Верно, Дурбин?
Молодой офицер улыбнулся в ответ.
— Вскоре команда «Седьмого сына» разобралась в ситуации. Процесс записи полной памяти прошел успешно. Виной всему был какой-то побочный эффект. Устройство ВИП-камеры проектировалось только для копирования. Оно не должно было удалять воспоминания. Согласно архивным отчетам, команда решила инсталлировать записанную память обратно на прежнее место. Они планировали загрузить сохраненные воспоминания обратно в мозг мыши.
— Зачем? — спросил отец Томас.
— Чтобы вывести Элджернона из состояния овоща, — ответил Джон.
Господи! Маленькая кроватка. Шимпанзе. Первые бета-клоны. Матка. Футбольные поля суперкомпьютеров. Джон почувствовал, что сейчас отключится.
Дурбин кашлянул и постучал пальцем по экрану планшетника.
— Загрузка памяти прошла успешно. Мышь снова стала активной. Доктор Берман, доктор Кляйнман и другие участники проекта знали, что процесс записи имел аномалию. Однако, согласно отчетам, они верили, что им удалось отыскать пусть временное, но эффективное решение: копия полной памяти загружалась обратно в травмированный мозг, и сознание животного как бы «запускалось» заново. Мышь чувствовала себя прекрасно.
— Мы оказались не правы.
Судя по голосу, это сказал Кляйнман.
— Давайте вернемся назад. Будет лучше, если остальную часть инструктажа вы выслушаете, сидя в креслах.
— Предполагается морально-этический шок, — тихо прокомментировал Джон.
Группа прошла в оперативный центр, клоны заняли свои места у большого стола, и Дурбин вновь встал за серой трибуной. Руководитель проекта попросил разрешение на пару слов.
— Как вы уже поняли, перезагрузка памяти не помогла, — продолжил Кляйнман. — Мышь прожила несколько часов, а затем внезапно погибла. Скоропостижно! Вскрытие мозга показало невральную атрофию — быструю и катастрофическую. Нейроны отмирали один за другим. Ткани гнили внутри черепа. Казалось, что мозг испытал огромную перегрузку и взорвался, как плавкий предохранитель.
«Что-то похожее происходит сейчас и со мной», — подумал Джон.
— Проведя дальнейшие эксперименты, мы установили, что травму вызвала не загрузка памяти. И не процедура записи. Виной всему был неконтролируемый импульс биоэлектрической обратной связи, который возникал после записи полной памяти. Он напоминал невральный смерч, проносившийся через мозг лабораторной мыши. И он оставлял характерные микроскопические следы разрушения.
— Бедный Элджернон, — прошептал Килрой 2.0.
— Поначалу нейроны мыши выглядели неповрежденными, — продолжил Кляйнман. — Однако время их функционирования уменьшилось в тысячи раз, если не больше. «Перезагружая» воспоминания обратно в мозг животного, мы не знали, что нервные клетки уже травмированы от шокового импульса обратной связи.
Старик мрачно взглянул на притихших «близнецов».
— Наверное, вам хотелось бы понять, как это связано с вашей матерью. Дания Шеридан была нашим лучшим специалистом по памяти. И именно она обнаружила источник шокового импульса. Хотя ее официальная роль в проекте ограничивалась воспитанием Джона Альфы, она провела анализ вскрытий, ознакомилась с архивными документами и указала нам причину нежелательной обратной связи. Более того, она предложила способ решения этой проблемы. Дания была очень талантливой женщиной. Благодаря ее усилиям мы усовершенствовали наши технологии и наконец предотвратили случайное стирание памяти.
Кляйнман поправил очки.
— Кроме всего прочего, Дания указала, что наш трагический промах мог иметь практические приложения. Особенно в военной сфере. Она обнаружила, что пульсацию шокового импульса можно было копировать и использовать снова и снова. Она назвала данный феномен НПСП-разрядом — нейронной пульсацией, стирающей память. Мы холодно восприняли ее энтузиазм по поводу этого открытия. Нашей целью было усовершенствование технологий записи и инсталляции полной памяти. Пять лет назад Дания покинула проект «Седьмого сына» и перешла в структуру министерства обороны, где продолжила исследования нейронной пульсации. Вскоре она значительно улучшила технологию НПСП-разряда. Здесь важно помнить одно обстоятельство. Нейронная пульсация уничтожает человеческий разум. Устройства с такой технологией стирают память личности.