— Ты известная живодерка! И вообще у тебя специфический гуманизм.
— Это что означает — специфический?
— А то — избирательный. Узкая направленность. Не далее поля зрения микроскопа. В пределах микроскопического поля готова на любые жертвы. А за пределами зимой снега не выпросишь.
— Слово «гуманизм» происходит от слова «человек», а не «крыса».
Чаплыгина сдернула с носа очки:
— Ребята, я предлагаю определить Янку в лигу противников вивисекции, в лигу спасения, в компанию слезливых девиц: псалмы и молитвы. А потом наклеивать на атомные бомбы воззвания: «Господа туземцы! Жители атолла Ронгелеп! После атомного взрыва мойте руки мылом «Гуманизм». Действует нежно и приятно».
Степан старался погасить разногласия:
— Товарищи, скоро полдник, пора в городок.
Все двинулись к лагерю.
Татьяна остановила Севрюгину.
— Ты получила письмо Арника?
— Арник, Арник, Арник! Только и слышу целый день.
— Арник спрашивает о тебе. Я уже третье письмо получила…
— Очень рада. Хоть один верный мальчик нашелся.
— Гадючка!
— Тебя не укусила, ну и радуйся.
— Он разыскивает тебя…
— И ты, разумеется, сообщила?
— Да, сообщила!
— Трогательная забота. А хочешь — раскрою твои мысли?
— Янка!
— Да-да, думаешь — не вижу? Напоминаешь мне об Арнике, чтобы я забыла о Василе.
— Но ты не любишь Василя. Ты никого не любишь!
— А это уж моя печаль, кого любить.
Золотой перстень
Помнится, свежий весенний денек принес только одну алгебраическую запись в школьной тетради Арника Максимчука:
Возвращая Максимчуку тетрадь, учитель сказал:
— Советую тщательно пересмотреть и взвесить значение данного равенства!
Арник едва дождался переменки:
— Кто это сделал? — кричал он, размахивая тетрадкой. — Кто царапал мою тетрадь грязными лапами?
И хоть вокруг были товарищи, испытанные друзья, Арник в эту минуту не видел друзей; перед глазами маячила только нахальная лапа, испачкавшая чистую страницу. Он выбежал из класса. И про учебники позабыл, потом уже товарищи принесли.
В этот день Максимчук не ожидал, как обычно, Янку на третьей скамейке слева, под старым каштаном.
И Янка не ждала Арника. Нехорошо было на душе у девочки. Шла понурясь и вдруг заметила, что весна слякотная, что улица захламлена. Опустилась на скамью… Отвернулась от солнца, неба, прохожих — от всех; уткнулась подбородком в сложенные на спинке скамьи руки, уставилась в землю. Трава — старая, прошлогодняя, даже талым снегом не отмытая от грязи — бурой щетиной покрывала газон. А сквозь нее — искристая мурава.
На самой вершине стебля какая-то отважная букашка — одна из миллиардов — и солнце, великое солнце играет на крохотных крыльях.
Долго смотрела Янка на парну́ю апрельскую землю и вдруг внизу, за скамьей, в сгустке старой и свежей травы увидела маленькую, узенькую сумочку. Только потому и приметила, что сидела понурясь.
Рассматривала сумочку, не двигаясь с места, все также уткнувшись подбородком в сложенные руки. Уже потом подумала: кто-то потерял, наверно, разыскивает, переживает…
В сумочке оказались: ломбардная квитанция с обозначенной суммой заклада в 22 рубля 36 копеек, две десятирублевки, три рубля по рублю и двадцать шесть копеек мелочью. Ни документов, ни проездного билета, ничего более. Видно, паспорт женщина хранила отдельно, да он и не поместился бы в узенькой сумочке. Фамилия на квитанции написана размашисто, не разберешь: Шишина, Шилина, Жилина…
Янка бережно уложила в сумочку деньги и квитанцию, огляделась по сторонам — никого. Только по дальней главной аллее спешат озабоченные прохожие.
Что делать? В милицию? Конечно, в милицию…
Янка вскочила со скамьи. И вот в этот миг перед глазами, наискось, на углу кирпичное старое здание — городской ломбард.
«Да ведь квитанция ломбардная», — подумала Янка. Вынула квитанцию, внимательно осмотрела: срок выкупа — апрель. «Наверно, она сейчас там, в ломбарде… Наверно, расстроилась, мечется, плачет…»
Янка бросилась в ломбард, сперва растерялась в гуле и шуме, в толпе, шаркающей по каменным плитам. Наконец в углу, под тусклым окном расслышала всхлипыванье. Вокруг маленькой женщины, жилистой, высохшей, сгрудились сочувствующие. Добрые советы сыпались со всех сторон. А женщина продолжала всхлипывать и причитать:
— Вытащили… Вытащили… Изверги… Совести нету… У бедного, несчастного человека вытащили.