В первые годы войны Вага не был призван, имел бронь. В сорок втором в дни тяжелых боев пошел добровольцем, был зачислен в строевой комсостав; потом, при первой проверке, переведен в санчасть: требовались специалисты для защиты армии от бактериологической угрозы. Война обусловила тему кандидатской работы: «Некоторые моменты бактериологического исследования в условиях военно-полевой обстановки».
Это уже после ранения, после войны.
Запомнились побеленные, обжитые улицы и необжитые квартиры, трудно было оставаться дома у себя — это представлялось кощунственным, жили на людях.
Докторская: «О реакциях макроорганизма на введение антибиотиков».
Вот и все жизнеописание.
Да, еще одно событие: в начале шестьдесят второго года Варвара на старости лет — перевалило уже за сорок — вернулась к своему мастеру тенниса и стала Красильщиковой. Увлекаются теоретической частью пинг-понга, пишут совместно диссертацию: «Настольный теннис на современном этапе».
Многое можно перечеркнуть, забыть полувторовых, красильщиковых…
Но юность!
В жизни не дано трех попыток…
Он стал думать о сыне. О ее сыне — у них был только один ребенок — ее. Варвара Павловна не хотела иметь детей, с ужасом вспоминала о первых родах.
Непонятно, почему мальчонка привязался к Богдану Протасовичу.
Расставания всегда были мучительны; мальчик ждал его возвращения, выглядывал в окно, угадывал шаги. Изнеженный, приученный к домашнему уюту малыш, мечтатель, музыкант. Теперь он в Арктике. Хвалят по радио, называют героем. Баловали, приучали к теплу, а теперь — Заполярье.
Почему-то вспомнилось: Иван всегда величал его батько, батько Богдан…
…Молодые, наверно, не станут гнездиться по старинке. Все пойдет иначе, лучше. Но как? Вопрос не менее насущный, чем путь частиц в ускорителе.
Они пересекли город по главной магистрали — лаборатории Института экспериментальной биологии помещались в Новом поселке, в лесу — добрых двадцать километров от центра. Вага попросил было Виктора проехать боковой дорогой, более тихой, спокойной, но Виктор коротко отрезал:
— Так красивей!
Ему было лестно промчать своего профессора на виду у всех, обрезать нос всем прочим машинам.
Шофер Виктор Прудников отличался строптивым характером, любил допекать вопросами «отчего» и «почему».
Дорога пошла под гору; откуда-то прорвались ручьи, хлынули на асфальт, машину повело; Прудников выровнял машину и, не сбавляя хода, продолжал разговор, но Вага перебил:
— Что в институте?
— Часы! — Прудников редко пользовался обычным словечком «порядок», а все больше применял устаревшее «часы», перенятое от родителя. Он вывел машину на чистый асфальт, оторвал руку от баранки и стиснул в кулак:
— Товарищ Шевров крепко держит!
Серафим Серафимович Шевров был заместителем директора филиала по административной части. Сменил старика, ушедшего на покой. Об этом старике ходили легенды, уверяли, что он определял штаммы по запаху и цвету. Был он ходячей историей института, помнил времена, когда создавалась первая лаборатория, когда каждая чашка Петри находилась на строгом учете, каждый грамм агара отпускался на вес золота, аппаратуру мастерили собственными руками. Теперь все изменилось, хозяйством филиала заведовал человек с высшим образованием, незаурядных организаторских способностей — Серафим Серафимович Шевров. Отличался он деловитостью, придерживался безукоризненного порядка — недаром в свое время выбирали его народным заседателем.
В судебных разбирательствах Серафим Серафимович проявлял последовательность и строгость, особливо в отношении избалованных, распущенных элементов — мальчишек и девчонок, болтавшихся по жизни без руля и без ветрил. Всегда добивался неукоснительного применения закона. Ходили слухи о каком-то нашумевшем процессе — деле юнцов или юнцах, причастных к уголовному делу. Серафим Серафимович с предельной настойчивостью требовал перевести свидетелей на скамью подсудимых.
Более других внимание его привлек некий Арнольд, он же Арник, он же Андрейка Максимчук. Этакий лихой малый, щеголявший зачесанной назад гривой. С первого взгляда пришелся он не по душе Серафиму Серафимовичу. Однако не имелось необходимых фактов и улик, хотя бы малейшей зацепки для привлечения.
Следствие установило, что Арнольд — он же Андрейка — попал в компанию судимых случайно.