– Я приветствую Юного Магистра… Положа левую длань на сердце, я отсекаю тайные помыслы и опустошаю его от прежних чувств к Юному Магистру. Протянув ему правую длань, я прошу взять её, принять меня в помыслы, впустить меня в сердце и очистить чувства по отношению ко мне, – Даня мерно и монотонно выпевал все эти выспренности; я далеко не сразу понял, что Юный Магистр, к которому он обращается, – это, видимо, я сам.
Залягвин, допев приветствие, быстро и гибко вскочил.
– У вас могут возникнуть вопросы, родной… вы мой, – добавил он после паузы и как-то странно дёрнул головой, словно к чему-то привыкая. – Я бы посоветовал пока что оставить их при себе. Все ответы вы получите довольно скоро. А пока – собирайтесь.
– Куда собираться?
– Домой, куда же ещё, – Залягвин очаровательно улыбнулся. Злого следователя, каким он был в мою первую ночь у агностиков-каннибалов, словно и не существовало никогда.
Из колодновской комнаты вышли трое молодых в чёрных беретах. Они несли обмякшего и, похоже, так и не проснувшегося ересиарха. Я понял: они его так же обширяли, как и Макс меня перед доставкой в каннибальское логово. Руки и ноги Колоднова были скованы наручниками, а рот заклеен чёрной изолентой. Что-то в этом было не так, я всё пытался понять, что именно, а потом внезапно рассмеялся. Как-то не по-настоящему рассмеялся, так судорожно и недолго я первый раз в жизни ржал. Наручники были обиты белым искусственным мехом, явно из ближайшего секс-шопа.
Даня перехватил мой взгляд, посмотрел на оковы и понимающе улыбнулся.
– Это юноша у нас один покупать ездил. Мы ему эти наручники потом полгода припоминали… Собирайтесь быстрее, пожалуйста.
Вещей у меня за неделю гощения не прибавилось. Собрав сумку и одевшись, я вышел на крыльцо и увидел, как молодые упаковывают Колоднова в багажник чёрного джипа, я его видел в ногинском дворе, точно. Даня вышел последним и запер дверь колодновскими ключами.
– Быстрее, быстрее, – рявкнул он своим подручным и сел на водительское сиденье. Один из молодых подошёл ко мне, поклонился в пояс и, ничего не говоря, приглашающим жестом поманил к машине, открыл передо мной переднюю дверцу и столь же почтительно захлопнул её, когда я сел рядом с Даней. Молодые по очереди уселись сзади, и машина тронулась.
– Что происходит, Даня? – я посмотрел на него с какой-то смесью ужаса и ненависти, и тут только окончательно понял, что проснулся, и что-то вокруг меня завертелось, разворачиваясь как-то совсем не так, как должно было.
– Всё в полном порядке, не беспокойтесь, – Даня вёл машину умело, уверенно и с заметным удовольствием. – На самом деле вы сами уже всё поняли, внутри себя, – внезапно добавил он. – Просто вы ещё не умеете о таких вещах говорить и думать. Понимать умеете, а думать нет. Это же ведь совершенно разные вещи.
От этих слов мне ощутимо поплохело, внутри себя. Ничего хорошего в данную минуту не происходит, понял я. Понял, а подумать об этом и как-то проговорить не сумел. Действительно ведь разные вещи: понимать и думать.
– Зачем вы Колоднова… Что с ним будет? – мой голос дрожал. Не то что бы мне его было жалко, хотя жалко, конечно. Просто я ощущал себя мерзкой слабой тварью, на глазах которой можно делать всё, что угодно, и она будет молчать, это ведь чужой человек, это не я. Пока не я, внезапно что-то пронеслось по самой околице сознания. – Вы же с ним договорились… Вы должны его в покое оставить…
– Это были тактические переговоры, временное перемирие, – Даня пожал плечами и свернул. Машину затрясло, а я стал узнавать дорогу. Мы ехали к дому Ногина. А куда же ещё мы могли ехать?
– Высадите меня здесь, – я попробовал дать уверенный голос, но у меня опять не получилось. – Я хочу выйти.
– Я не думаю, что вам стоит выходить здесь, – Даня покачал головой. – Мы ведь уже почти приехали.
Я рванулся к дверце, успел её открыть, но Даня меня тщательно пас. И реакция у него в этот раз была лучше. К тому же, мой рывок был гораздо более предсказуемой штукой, чем метание ноутбука в злых следователей. Он скомандовал: «Митяй!» – и в мой затылок упёрлось что-то круглое и холодное.
– Я не думаю, что вам стоит выходить здесь, – повторил Даня. Медленней и чётче. Через моё сиденье протянулась рука (Митяя?) и захлопнула дверцу. Через которую можно было уйти, стоило лишь быть чуть быстрей, стремительней, неожиданней.
– Митяй! – вновь скомандовал Даня, уже спокойным голосом, и круглое холодное от затылка ушло. – Вам не стоит так волноваться, тем более из-за какого-то старого баламута.