Когда я возвращался к крыльцу, оттуда уже спускался молодой, видимо, искать меня.
– Вот вы где. Скорее идёмте, – он соблюдал по отношению ко мне какой-то странный этикет, понукал и торопил, но явно опасался ко мне прикасаться, чем я и воспользовался, разуваясь и раздеваясь гораздо медленнее, чем мог бы.
В гостиной уже был выдвинут на середину комнаты большой стол, к одной его стороне был придвинут диван. Места на нём уже были заняты троицей иерархов, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сесть напротив Ногина на стул с жёсткой деревянной спинкой, покрытой чёрным лаком. Прямо между нами стояло огромное блюдо, накрытое стальной полусферой с ручкой. Я сразу понял, что там внутри, на блюде. Колодновская голова. Крышка на блюде была как раз такого размера и формы, чтобы накрыть среднюю человеческую голову полностью.
– Здесь голова, – сказал я иерархам. – Человеческая башка. Да?
– Похоже, вы намереваетесь внести в наш повседневный быт новую лексику, – сказал Ногин. – Мы как-то по-другому были воспитаны. Видимо, на других книгах, другие фильмы смотрели… Но в целом вы правы. Именно голова.
– Без тела, – добавил я.
Ногин непонимающе улыбнулся, переглянулся с товарищами. Еловина, похоже, волновали только свои замёрзшие кости (кто-то выпрыгнул разбив окно и он в результате плохо спал ночью). Барханов посмотрел на меня как на умственно отсталого.
– Конечно, без тела, – сказал он. – Тело в подвале.
– И вы её сейчас будете есть, – подхватил я. – Голову. Очевидно, мозги. Как в американских фильмах. Знаете, там целый жанр есть специальный, про зомби, которые питаются мозгами живых людей.
Все трое уже морщились от моих слов.
– Во-первых, настоящие зомби, молодой человек, не питаются человеческими мозгами, – наставительно произнёс Ногин. – Они едят то, что им дадут. А во-вторых, есть мы сейчас ничего не будем. Потому что блюдо ещё не готово к употреблению. И мы ещё к употреблению не готовы. Сейчас, молодой человек, вы нам его просто вручите. Как дар.
– Как дар? – я скептически ухмыльнулся. – А почему это я вам должен что-то дарить? К тому же, как я вам могу дарить чужую голову? Я могу только свою подарить. Да и её дарить не собираюсь. Вы мне сейчас очень напоминаете вампиров, товарищи каннибалы. Тех тоже надо сперва впустить, а вам вот головы раздаривай… Я вам эту голову не дарил, – почти прошипел я и поперхнулся. Откашлявшись, я отодвинул блюдо в сторону теперь уже не улыбающегося Ногина. Ногин вновь был суров и даже, кажется, зол.
– Ошибаетесь, молодой человек, ошибаетесь, – процедил он в ответ. – Вы нам эту голову именно что подарили, выбрав среди остальных. Это ваш личный дар, и нам абсолютно не важно, в каком состоянии сознания вы находились, когда его делали. Я прекрасно понимаю, что подарили вы нам его совершенно бессознательно. Когда вашими действиями руководило не жалкое рацио, а Промысл, веяние Абсолюта.
– Провидение, – поддакнул Барханов. – Тот невидимый стержень, который соединяет вас с горними высотами.
Я устало вздохнул.
– Не приплетайте сюда мистику. Вы эту голову взяли бы и без моей помощи. Да и не было никакой моей помощи. Единственное, что я сделал, дурак, это дверь вам открыл. Надо было разбудить Колоднова и попытаться вломить вашим костоломам пизды. Вот и всё.
Лица всех троих испохабились возникшим внутри удивлением. У Еловина удивление было самое вялое, пресыщенное. У Барханова – беспокойное, чего-то испугавшееся. Один Ногин удивлялся довольно добродушно, как-то отечески.