– Мужик, ты бы дверь закрыл за собой, а?
Макс резко развернулся, извиняюще улыбнулся и пошёл закрывать. Когда он вернулся, губы его всё так же стеснительно улыбались.
– Привет, – сказал я.
– Привет-привет. Я сейчас, – он подошёл к барной стойке, заказал зелёный чай вернулся. – Давно здесь не был.
– А ты здесь когда был? Ты ж когда учился, здесь этого всего вообще не было.
– Я не здесь учился, в институте стран Азии и Африки, – он обвёл взглядом помещение. – Я здесь года три назад часто тусил. Мы с одной аспиранткой встречались и здесь обедали. И кофе пили.
Эта «аспирантка» меня очень обрадовала. Значит, всё-таки не пидор. Или гонит?.. Понял, что молодая жопа почуяла хищника, собирающегося её обольстить, и вся подобралась, напрягла сфинктер, выгнула кишечные кольца?.. Бред какой-то, я уже параноиком становлюсь.
– Ну, что ты мне почитаешь? – Макс налил первую чашку и сделал первый глоток, наверняка обжигающий и приторно-горький.
– А ничего.
– То есть? – он вопросительно поднял одну бровь (вот чёрт! Всегда мечтал в детстве о двух умениях – шевелить ушами и двигать бровями по отдельности).
– Я не помню своих стихов наизусть. Только два. Одно – из двух слов, а второе – там больше слов, но всё равно… Больше я ничего не помню.
– Мда, это, конечно, засада. Я почему-то всегда думал, что поэты все свои стихи наизусть помнят. Какими бы они ни были…
– А зачем они тебе вообще?
– Да я тут сколачиваю нечто вроде такого маленького сообщества… Я сам не поэт, но люблю… В последнее время ничего интересного в поэтическом мире не происходит, вот я и решил как-то подогреть процесс. Пара чтений в «Билингве», небольшой сборник, маленьким тиражом, конечно… Двести экземпляров, ну, триста максимум. К тому же я Митю Кузьмина этим заинтересовал. А поэтов мало, интересных, я имею в виду… Я нескольких у этой аспирантки нашёл, кого-то ещё в паре мест, – он наконец-то посмотрел на меня печальным беззащитным взглядом.
– Блин, здорово, – я не знал, что сказать. Парень, которого я подозревал в меркантильном гомосексуальном интересе, был всего лишь чудаковатым филантропом, промоутером неизвестных поэтов. И кстати – моим шансом на проникновение в эту среду.
– Может, хотя бы эти два прочтёшь? – он почти жалобно посмотрел на меня.
– Конечно, – я допил свой чай. – Первое, очень короткое. О клубной жизни.
ибица
шароёбится
Вот.
Макс посмотрел на меня и вдруг расхохотался.
– Да, это очень минималистично, – сказал он.
– Ну да, – я пожал плечами. – Мне кажется, что оно идеально описывает огромный социальный процесс в двух словах. А второе – про маленького котёнка. Называется «Котёнок».
я – маленький котёнок
у меня четыре лапы и хвост
если вы будете за него хватать
я вас очень больно укушу
когда я зеваю
разевается большая пасть
и глаза закрываются
почти как у вас
я часто хочу есть
чего-нибудь есть
я бегаю по кухне
и громко кричу «мяу»
мой хозяин старый педераст
запускает меня в пододеяльник
когда ложится спать один
я брожу внутри по мягким местам
а когда хочу вылезти говорю «мяу»
меня купили на рынке из корзины
и у меня нет ни братьев ни сестёр
ни мягких зубов хватавших за шкирман
а так может быть я бы вырос большой
громко мяучил и трахал свою мать
а так я один и только хозяин у меня
вот пойду на диван помурчу и засну
Как-то так.
Макс слушал, и хлебло его всё больше вытягивалось в изумлении.
– Это хорошо, – сказал он, – такое фрейдовское…
– Глупости, – отрезал я. – Фрейд всё напутал и нагнал. Никто не хочет своих матерей и не желает смерти своим отцам. Это какие-то извращённые фишки Австро-Венгрии начала двадцатого. Наверно, просто в сексуальном трэнде было. А в этом стихотворении просто правда жизни, с подколом дедушки Зигмунда. Выросший кот ведь не знает, что это его мать, для него это просто славная большая кошка, которую надо оплодотворить.
Макс внимательно выслушал эту тираду и потёр ладони.
– Значит так. Мне очень понравилось, и я предлагаю следующее: мы сейчас едем к тебе, ты берёшь свои стихи и мы едем в «Билингву». Я там сегодня с парой людей встречаюсь. Прочтёшь, обсудим, поговорим. Условимся о чтениях и издании. А потом я тебя обратно домой закину или на такси посажу.