Какая-то у него прямо мания – подвозить на своей машине. Но всё же. Стихи, разговоры, вхождение в круг.
– А откуда ты мой телефон знаешь? – зачем-то спросил я.
– Арсеньев дал.
Ну да. А чего ты ожидал.
– Ну поехали.
Мы вышли, докурив по сигарете. Я влез в «сааб» с пассажирской стороны и посмотрел через лобовуху на январские сумерки и снег, такой особенно порошливый и неспешный в лучах фонаря. С зеркальца – там, где обычно висят православные кресты, миниатюрные иконки или тотемические зверьки, свисала куриная косточка, обглоданная, серовато-блеклая. Из полуоткрытого бардачка свисали на дужке солнцезащитные очки Ray Ban.
– Что это за шняга такая? – я показал на косточку.
– Друг один подарил, шаман, – Макс деловито пристёгивался и поворачивал ключ. – Пристегнись, пожалуйста.
Я повиновался. Макс перевёл взгляд с меня на очки.
– Хочешь примерить?
И, не дожидаясь моего ответа, протянул их мне. Я машинально взял и надел. Покрутил головой, всмотрелся в мутного себя в зеркале и, когда поворачивал голову в сторону Макса, успел как раз в ту долю секунды, которая позволила мне увидеть шприц у моего плеча. Тут же плечо почувствало резкий укол. И всё. Больше я ничего не успел.
17
и снова белая покойная пустота
и отсутствие жизни
и только амфитеатр
университетская аудитория
дядька такой за кафедрой
глаза вращаются
рот брызжет слюной и шевелится
только ни хера не слышно
ни дядьки ни ещё кого
вокруг сидят эти такие же студенты в больших зеркальных хипстерских очках и парни и девки многие улыбаются и много солнца
наверное на открытом воздухе вот и светит
дядька всё говорит и говорит не слышно но при этом всё понятно ну как будто это телепатия только он всё равно зачем-то шевелит губами как прикол такой да наверное прикалывается
один парень рядом совсем говорит своей девчонке та тоже рядом и видно что они вместе не как я один без пары без ничего
ну говорит уходи тогда к профессору
тоже не слышно но я понимаю
и зачем-то понимаю что это не про того дядьку который на кафедре но и не про меня
нет ну точно не про меня
а она поворачивается ко мне эй говорит мороз
я всё понял это они так всем говорят ну у них мороз это как чувак или пацан и как товарищ или господин у взрослых
чего говорю
напиши этому в дядьку показывает записку что его сегодня будут ждать передние интеллектуалы в подъезде целовать будут
зачем
любят вот и будут целовать
я всё понял это как есть левые там и правые левые потому что живут в сердце а правые потому что живут в правом полушарии которое на картах справа то есть в Европе Иране Камбодже и Зимбабве
так же здесь есть передние и задние
а вы какие спрашиваю
мы задние конечно мы любим когда сзади
а передние любят спереди
а почему
потому что им нравится когда глаза умирают когда в глазах видно что человек или кошка умирают
а задние тогда
задние просто любят навалиться и закрыть человека сзади и сверху спасти его от чего с неба падает говно там всякое мусор вода бомбы гондоны с малофьёй на них падает всё который снизу живой а который сзади сверху тот жмур и его не хоронят
а что так
его за ноги поднимают и кипятят в котле с горячей водой чтобы вымылся и тоже можно целовать потому что чистый
а кто профессор а кто за кафедрой
я профессор девка снимает и снова надевает зеркальные очки и мне пиздец потому что я ни хуя не вижу себя в них меня нет
а где я тогда где блядь я ну где же я где этот я
и тут вижу что стою на кафедре прямо на ней а кроме нет никого рядом
и девка профессор кричит ты в Канаде слышь ты понял ты в Канаде
и тут меня накрывает и страшно так что лёд и холод я вспоминаю что Канада это ведь такая квартира в деревне Аушвиц в которой были временно живые
и тут ещё солнце гаснет раз и всё
часть вторая