Я не знаю вкуса человечьей плоти,
но уверен, что теперь все сардельки
и паштеты будут отдавать трупом.
Жан Жене
18
Покойную пустоту сменили мысли и темнота. Во тьме казалось, что я дома, лежу на своей кровати. Сзади, над головой, стоит стеллаж с дисками, напротив кровати прячут словесную мудрость и дурость книжные полки, а по диагонали от меня – дверь, за которой из кухни в гостиную ходят родители и сестра, носят чай, замирают у гипнотизирующего телевизора, смотрят новый фильм, разговаривают о том, как у сестры в школе и начинают, но тут же осекаются, тяжёлый и тревожный разговор о своём беспутном сыне и брате, который шляется невесть где, употребляет непонятно что и вообще занимается чёрт знает чем.
Но я был не дома. Я лежал одетый и поверх меня были не два тёплых одеяла, а три грубых пледа. За стеной кто-то ходил, курил, переговаривался.
Я пошевелил конечностями и понял, что не связан. Впереди снизу маячила полоска света. Дойдя до неё, я нащупал дверную ручку, безуспещно подёргал и начал стучать. Самый ближний шум тут же стих, кто-то подошёл к двери и звякнул ключом.
– Отойти от двери, – лязгающий командный голос.
Я отошёл назад и сел на своё ложе.
– Отошли?
– Да, – хрипло ответил я. И только тут понял, что очень хочу пить. И ссать. Пить больше хочу.
– Лечь. Руки по швам, – голос был словно из фильма об армейской или тюремной муштре (эти фильмы всегда казались мне гораздо страшнее всех ужастиков и трэш-картин). Я лёг. И руки по швам.
– Легли?
– Да.
Ключ повернулся в замке и в моё узилище вошла чёрная тень. Вспыхнул свет. Стоявший надо мной был в защитного цвета штанах, серой майке и чём-то вроде чегеваровской беретки на голове. Остальное прятала близорукость. Заодно я понял, что лежу на топчане в крохотном чуланчике, где больше ничего и нет.
– Вы проснулись? – спрашивающий словно бы сомневался в том, что я бодрствую и вижу вместо его, симпатичного или уродливого, лица – блин с пятнами глаз.
– Да. Я бы хотел…
– Вам всё попозже объяснят.
– Да нет. Я пить хочу. И проссаться. И ещё мне нужны очки.
– Ждите, – парень в беретке вышел и через пару минут вернулся с гранёным стаканом и трёхлитровой банкой. – Вот. Пейте и ссыте.
– Прямо сюда? – я поставил банку рядом с топчаном.
Он не ответил. Я жадно выпил воду (по просыпу чуть холодноватая вода всегда кажется самым вкусным напитком; через десять минут её теснят в этом статусе чай, кефир и всякое алкоголесодержащее безобразие), затем встал, расстегнул джинсы, вытащил член и засунул в банку, которую держал другой рукой. Стеснения я не чувствовал, одно облегчение. В середине извержения пряного потока мелькнула мысль о том, что парень в беретке наверняка даже не смотрит. Подумаешь, большое удовольствие – смотреть, как у тебя на глазах ссут в банку. Но он смотрел. И даже с интересом.
– Вы обрезаны? – спросил он.
Нет, блядь, я не обрезан! Это я так хитро закатываю крайнюю плоть при мочеиспускании!.. Чтобы её как будто и не было. Чтобы веселее и интереснее было в банку ссать.
– А вы сами не видите? – спросил я в ответ. – Раз уж вы смотрите.
Парень проигнорировал мой наглый вопрос.
– Вы мусульманин? Или еврей?
– Нет, – отрезал я, протягивая ему банку. – Это так, для красоты и удобства.
Мой ответ его, кажется, разочаровал.
– Сидите здесь и ждите, когда за вами придут.
– А очки?
– Потом. Ждите.
И он ушёл, закрыв меня в чулане.
Я лёг и стал думать. Я не мог заставить себя испугаться, потому что не понимал, что происходит. Знакомый Пианиста навешал мне лапши на уши и похитил, вколов какой-то снотворной хуйни. Отвёз чёрт знает куда и положил отсыпаться. Ко мне приставили бесцеремонного, но вежливого часового. Зачем я им нужен? С секс-рабами, донорами органов и сектантами-неофитами так не обращаются.
Подумав о похищении на органы, я испугался и залез руками под рубашку, ощупал весь торс, но не обнаружил никаких швов. Впрочем, возможно, всё ещё предстоит.
Я подошёл к двери и отчаянно забарабанил.
– В чём дело? – это был всё тот же часовой.
– Я хочу знать, – я сглотнул, – чё вообще за херня происходит?
За дверью помолчали, словно обдумывая тон вопроса и лексику, в которой он был выражен.
– Не волнуйтесь, – раздалось наконец из-за двери. – Нам необходимо задать вам несколько вопросов, после чего вы будете отпущены. Вас отвезут домой.
– Но в чём дело? – я не унимался. – Что я такого важного знаю? Я обычный студент, политикой и бизнесом не занимаюсь…