– Холодное всякое… Бутерброды, йогурты, фрукты. Из горячего – омлет с колбасой.
– С какой колбасой? Из чего?
Парень странно посмотрел на меня.
– С обычной колбасой, конечно. Обычный сервелат из магазина.
– Давайте омлет и йогурты.
Он кивнул и вышел. Я вылез из-под одеяла и начал искать одежду. Чёрт, я же отдал её в стирку. Как тогда у Регины.
Завернувшись в одеяло как в кочевнический плащ, я осторожно опустил ноги на холодный ковёр и увидел пару смешных тапок – больших и мягких, в виде розовых бульдогов. Уличную обувь куда-то унесли.
Парень вошёл в дверь боком и развернул передо мной небольшой поднос: тарелка с ядовито-синим рисунком, основная часть которого была спрятана от меня бледно-лимонным омлетом с кусочками колбасы, которая выглядела как комки свернувшейся крови, два йогурта, стакан крепкого чая в поездном подстаканнике (всякий раз, как вижу такой подстаканник не в поезде, мне почему-то кажется, что его оттуда спиздили) и вилка с ложечкой. Ножа не положили.
– Что с вами? – парень поставил поднос на тумбочку и непонимающе уставился на мой «плащ».
– Я попросил Макса… Максима… в общем, я попросил его отдать мои вещи в стирку. Они испачкались вчера.
– Ладно, я попытаюсь для вас что-нибудь найти, – он снова вышел.
Омлет был неплох. Он напоминал по вкусу те огромные омлеты, которые готовят на больших противнях в школьных столовых (эти омлеты всегда казались мне двухэтажными, как английские автобусы, потому что были в два раза выше домашних), а потом разрезают на порции, шлёпают их на девственно белые тарелки и выдают ордам детей, половина которых отдаёт их на мойку целыми, не отщипнув и кусочка. По мере того, как омлет таял, прижатый к нёбу, попадая в пищевод в почти жидком состоянии, шматок за шматком, рисунок на тарелке освобождался из-под него, и я сперва увидел корявого ухажёра в пудреном парике, затем селянку у дерева, которой он целовал руку, и наконец возникло надгробие, видимо, они оба стояли у входа на кладбище. Нарисован рисунок был плохо – дешёвая стилизация под рокайльно-сентиментальные мотивы.
Ко мне вернулся мой (камердинер? тюремщик?) и выдал серые домашние штаны и чёрный халат с поясом.
– Примерьте, – предложил он.
Я отложил полусъеденный йогурт, скинул одеяло и надел штаны. Они были чуть великоваты, поэтому я заправил штанины в бульдогов. Рукава халата, которые наползали на кисти рук, пришлось подвернуть.
– Спасибо.
– Максим Аркадьевич будет где-то через час. Он сразу поднимется к вам, когда приедет, – парень помялся, думая, как лучше сказать. – У меня к вам большая просьба. Пожалуйста, не мастурбируйте в ожидании.
Я развёл руками и скорчил недовольную физиономию.
– Хорошо, не буду. К тому же здесь есть душ…
господи, о чём я говорю. дурак.
– Постойте, а это не вы меня вчера отводили к этому? – очень хотелось сказать «уроду» или даже «уёбку», но я сдержался. «Он просто хороший сотрудник внутреннего отдела безопасности». – К Залягвину?
– Нет, не я. Тот, кто отвёл вас к Даниилу Степановичу, рассказал. Просто… это режет глаза.
– Да, конечно.
режет глаза. выколоть глаза и отрезать язык.
Почему-то было уже не так стрёмно, как вчера. Все мысли об этих фанатиках-изуверах остались где-то во сне, на каком-то корабле. Я был принудительным гостем в каком-то непонятном санатории. Внутренний Голос советовал мне быть начеку, приготовиться рвать когти в первый же подходящий момент, но внешне я был спокоен. Голос был где-то глубоко, словно за слоем жира, приглушённый и подземный. Так было лучше всем: и мне, и Голосу и моим похитителям.
Парень потоптался ещё и ушёл. Я доел йогурты и отправился в туалет. Там висело новое полотенце (вчера было только одно – вафельное, для рук), очевидно, специально для меня. На подзеркальной полке появился стакан с красной зубной щёткой и тюбик с мятной пастой.
чувствуй себя как дома. они говорят: чувствуй себя как дома. не верь. не забывай, где ты.
Когда я вернулся, в моей комнате сидел уже другой охранник, такой же молодой, с тонкими усиками под хищным носом.
– Проснулись. Позавтракали. Чувствуете себя спокойно, – он говорил скорее не вопросительно, а императивно, как школьник, пародирующий гипнотизёра. – Я должен отвести вас в кабинет.
– Куда? К Максу?
– Нет, он тоже сразу приедет и пройдёт туда, вместе с Романом Фёдоровичем, – хищноносый встал и, взяв меня под локоть, повёл к лестнице. Судя по всему, дом был больше обычной дачи, но меньше дворцовой усадьбы. Что-то вроде занюханной начальной школы для трёх классов, без спортзала, библиотеки и даже, наверное, без столовой. На первом этаже меня провели через большую гостиную в просторный светлый кабинет. В окне кровоточило японское менструальное солнце.