– Вот здесь посидите, – конвоир вышел.
Здесь тоже была библиотека, больше и интересней той, что на втором этаже. Большинство книг было на французском и английском, но попадались также итальянские и немецкие: научные труды по мифологии, антропологии, истории тайных обществ. Из английских книг я узнал только «Золотую ветвь» Фрэзера, из немецких – «Mein Kampf» и «Das Kapital». Похоже, главный агностик-каннибал, перед тем как окончательно разувериться в познаваемости мира, долго и упорно пытался постичь его – всеми возможными способами. Будь я на его месте, я бы сжёг эту библиотеку.
Письменный стол был украшен зелёной настольной лампой (старая-старая, из каких-то дошкольных, невероятных советских времён, знакомых по артефактам и фильмам) и новым органайзером. Ящики стола были заперты. В корзину для бумаг был воткнут стерильный свежий мусорный пакет. Тоска.
Я попробовал полистать «Mein Kampf», но не понял ничего кроме случайно выхваченных из чужеязыкой мешанины большебуквых слов «бюрократизмуса», «капитализмуса» и многократных «юден» и «юдиш». К тому же, там совсем не было картинок и разговоров. Какой прок в иностранной книге без картинок и разговоров? Мама говорила: учи языки. Надо было слушать маму.
чёрт. позвонить. несколько дней.
Внутри возникла какая-то щемящая нежность – из-за того, что мне в очередной раз предстояло обмануть маму, уверив её, что всё в порядке (на этот раз всё было настолько не в порядке, что предыдущие обманы, касавшиеся моего времяпрепровождения, выглядели лёгкими ошибками в переводе, тогда как сейчас предстояло откровенное переворачивание с ног на голову, вроде того, как Толстой переводил Мопассана, заставляя матроса узнать в проститутке сестру до полового акта, а не после).
Поставив скрытые от меня мёртвыми немецкими словами мемуары параноидального австрийского задрота на место, я машинально пошарил глазами по книжным полкам и увидел чёрную папку, которая лежала на больших томах Британники. В ней оказалась распечатка русского текста без указания автора, заголовка тоже не было.
«Если внимательно всмотреться в общие места антисталинской риторики, если проанализировать её основные тезисы, то можно легко разделить весь массив обвинений, брошенных Вождю, весь этот водопад предъявленных покойнику счетов, кажущийся таким мощным, слитным и цельным, на отдельные сируйки, каждая из которых носит отчётливо выраженное кастовое начало, которое в условиях Российского государства совпадает также с субнациональным началом.
Сталина обвиняют в уничтожении российского крестьянства, чистых шудр нашей страны (которые в своём большинстве представлены российской субнациональностью русских людей…»
Я хмыкнул и посмотрел на дверь.
Кто это мне говорил про индийские касты? Макс, кажется? Какие-то они весьма странные, эти агностики.
«…обладавших также православной идентичностью), обвиняют в срезе так называемой «ленинской гвардии» (которая не является еврейской пассионарной прослойкой, как ошибочно принято считать), обвиняют в погроме армейского командования и т. д. и т. п.
Нам бы хотелось истолковать здесь эти акции, найти их глубинный метафизический смысл, недоступный профанам современной политологии.
Якобы уничтоженное, стёртое в лагерную пыль крестьянское население России на самом деле было просто возвращено в своё исходное кастовое состояние, наиболее приближенное к идеальному. Развращаемые в течение семидесяти лет, с момента так называемого «освобождения», многие крестьяне действительно испортились, отошли от первозданной монолитности, общности, которая объединяла отдельные кланы в одну большую сверхсемью, в которой индивидуальное личностное начало ощущалось как фикция, марево, мираж. Сталин вновь создал эту семейную сеть, покрывавшую Россию пёстрым ковром коллективных хозяйств, удалил «урода из семьи», отправив всех индивидуалистов, мономанов, соблазнённых своими ложными личностями, приносить Родине (бесконечной толпе родных) пользу на колымских приисках. То упадочное, разложившееся состояние крестьянства, которое мы можем наблюдать сейчас, имеет причиной не сталинскую коллективизацию, а реформы наследников Вождя, купленных английской разведкой. Отмена гениальнейшей паспортной системы, целью которой являлось прекратить преступную практику перехода из касты в касту, окончательно поставила крест на сталинском революционном почине.