метель для одного человека», может быть, даже погребли под снегом, ты читал, что раньше была такая казнь, в другие годы и других местах, когда хоронили не мёртвого, а живого человека, ты подумал тогда, что возможно, это и есть живые-и-мёртвые, которые приходят упырями к живым-и-живым – пить кровь, а можно ведь хоронить живого и под снегом, это не по-настоящему, а в шутку, и когда вы со всеми друзьями поехали зимой в деревню – к другу в гости, пошли гулять в лес, но недалеко, чтобы не заблудиться и не замёрзнуть, так всехние родители вам сказали, потому что сначала дружили ваши родители, а потом вы подросли до одного детского сада и тоже стали дружить, ну не до одного, Митька старше всех был, а Вася и ты – средние, Мишка – самый мелкий, поэтому его берегли и когда забирались на очень высоко, то пенделями прогоняли его прочь, потому что он – мелочь пузатая, и ему нельзя, а то свалится и расшибётся, и Васе, его брату, достанется, Мишка плакал и обещал всё маме рассказать, но никогда не рассказывал, потому что знал, что тогда ему ото всех достанется, а Вася первый его жахнет и дома ещё добавит, и наверное, целую неделю будет добавлять и добавлять, каждый день, так уже было один раз, когда ему навешали пинков за то, что по глупости что-то проболтал, не специально вышло, но всё равно – ходишь с большими пацанами, будь тогда умным и звонилку не распускай по каждому поводу, в общем, первыми дружить придумали родители, а вы у них уже научились, вот так, и вот зимой в лесу, недалеко от дома вы друг друга похоронили в снег, только без головы, голова наружу торчала, по очереди, кстати, когда живых-и-мёртвых закапывали в землю, тоже часто оставляли голову торчать наружу, так живой-и-мёртвый, пока был ещё жив, дольше мучался, чем больше он плохел, тем больше и лютее он потом мстил людям, когда возвращался упырём, то есть так люди-копальщики изготовляли упырей, но ты никогда не понимал, зачем им это, ведь упыри их первыми съедят, как выйдут из земли наружу, ты ещё такое кино видел, мама с папой смотрели, там был бритый наголо упырь Ахмед или Саид или ещё какое-то у него было татарское имя, только из него упыря не приготовили, солдат его выкопал и сделал своим слугой и помощником, чтобы убить колдуна, который хотел превратить Саида в живого-и-мёртвого, у него тоже было восточное имя, ты уже не помнишь, какое, и ещё у него было много жён, и это было непонятно, впрочем, у колдунов всё непонятно, не как у людей, так вот, вы друг друга перехоронили в снегу и пришли домой мокрые с головы до ног, и все стали кричать, что вы заболеете, начали вас сушить, поить чаем, разным чаем, кто какой любил, с сахаром и без, и ещё с лимоном и малиной, потом мамы каждого из вас заставили пообещать больше в снегу не валяться, иначе вам ничего не будет, ни кино, ни телевизора, в цирк никого никогда не поведут, а в цирке медведи! и вы все пообещали, папы в это время курили во дворе и обсуждали какие-то свои дела и на вас почти не обращали внимания, потом вторая брюнетка рассказывала тебе, что когда она была маленькая и жила в Сибири, был один мужик, безответно любивший тётку из их дома, устав ждать ответа, он пришёл в этот дом и ночью выпрыгнул с самого высокого этажа и убился в мясо об козырёк подъезда, это он – чтобы уязвить свою недоступную возлюбленную, чтобы она утром высунулась в окно – посмотреть, какая температура, а там – её ухажёр на козырьке, наверное, он думал, что она в этот момент тоже поймёт, из чего сделан этот мир, когда увидит его не живым, а убитым в мясо, только в эту ночь шла метель и дядьку похоронило под снегом на козырьке, это оказалось, конечно, временное захоронение, а не как могила или урна в крематории, весной снег стаял и дядька заново появился на свет, но он всё равно был мёртвым-и-мёртвым, и его похоронили по-человечьи, семья второй брюнетки тогда возмутилась, что он пришёл самоубиваться в их подъезд, шёл бы в свой, который вообще был в другом доме, и там сколько угодно прыгал в мясо на козырёк, а он пошёл к ним, да ещё пролежал пять зимних месяцев в своём снежном гробу, вот-вот, и тебе тогда подумалось, что того геолога, пьянь запойную, товарищи ненадолго хоронили связанного под снегом, а снег набрасывали ногами в чёрных валенках, это и называлось у них – «метелить», – «Потом они просто оставили его, как Робинзона на острове», – рассказывал кузен, его напоили вусмерть, так что он дрых около суток, а сами в это время уехали на собаках, и когда геолог проснулся, то был совсем один, только запасы спичек, ружьё с патронами и еды ему тоже оставили на первое время, так он жил один около недели, потом начал охотиться, но у него ничего не получалось, потому что руки до сих пор тряслись, он чуть не умер с голоду, три дня не ел и даже хотел застрелиться, но тут его подобрали северяне, покормили олениной и оставили жить у себя, он там десять лет жил, а геологи в Москве сказали, что он потерялся в тайге во время разведки и его занесло метелью, но он теперь на них зла не держит, он многому научился у северян, в том числе он теперь грибник-мастер, лучше всех разбирается в грибах и конечно же он знает, от каких грибов летают, а от каких просто пердят по ночам, тут кузен сморщился и помахал рукой у носа, и смотрит на тебя выжидательно, это оттого, что он любил дразнить тебя и подначивать, когда он гостил у вас или ты у них, вы спали в одной комнате, и он каждый раз, когда хотел над тобой посмеяться или разозлить тебя и разобидеть, говорил, что не может заснуть, так ты всё провонял, вот и в этот раз он хотел тебя подначить, чтобы ты попытался двинуть его в лобешник, и он бы повалил тебя на пол и в шутку подушил или сам тебе в лобешник двинул, потому что он старше и сильнее, значит ему надо на родственной мелкоте тренировать свои борцовские способности, мелкота стерпит, не в серьёз же, но ты на эту подначку не повёлся и ждал продолжения рассказа, кузен рассказал, что геолог ходил по подмосковным лесам и грибничал, насобирал разного, специальные волшебные грибы он продаёт только надёжным парням, которые родителям и даже сестре и даже одноклассникам не расскажут, – «А как же ты? ты ведь мне рассказал», – кузен некоторое время помолчал, как будто думает, а потом сказал, что можно только через год и только одному человеку, день-в-день и час-в-час после того, как их попробуешь, эти грибы, а если перепутаешь время, то птицы, может, и не упадут, зато нос отвалится, – «Как отвалится? Сразу?» – «Нет, не сразу, сперва один кусок, потом второй, потом целиком, пока голая кость не останется, так от болезней бывает и от нарушения грибного заклятия, это шаманское волшебство такое, чтобы никто их тайны не узнал, как летать, так что ты не болтай», – ты спросил, как эти грибы выглядят и кузен ответил, что не знает, им продали их уже сушёными, чёрными, и чтобы ты вообще обо всём забыл, он рассказал тебе об этом только потому, что специально запомнил время и день, когда он эти грибы ел, чтобы кому-нибудь рассказать, хотел – порядочному взрослому человеку, а тут ты подвернулся, но ты тогда об этом не забыл, два года помнил, каждый раз, когда на даче ходили в лес по грибы, а потом варили грибной суп или жарили их в масле и подавали на ужин с гречневой кашей, ты замирал – вдруг это те самые, и ты полетишь, но ни разу не полетел, не те, а потом и правда всё забылось, так вот, дед-мороз без оленей, он просто знает про грибы и летает сам собой, и он может влезть в родительские головы и узнать, что же ты такое просишь в подарок на новый год, потом он летает за прошенным, достаёт его в магазине и приносит, и делает всё быстро-быстро, в магазине он, скорее всего, ворует, или просто берёт ночью и оставляет деньги, которые берёт ниоткуда, прямо из воздуха, ты никогда не думал, как дед-мороз всюду поспевает, а если бы подумал, то решил бы, наверное, что просто их несколько, может, целые тучи, что они вообще – особый класс, как есть живые-и-мёртвые, а есть эльфы и гномы из книжки и фильма, вот такие же есть и деды-морозы… у Господа же ничего не просил, как у деда-мороза, потому что то – демон, а то – Бог! Бога я просил только в самый нужный момент, когда иначе никак. Когда волнуешься за родителей или за сестру. Просто – когда волнуешься. Я просил так: пусть у них всё будет хорошо, пусть ничего не случится, если тебе нужна жизнь и развлечение, возьми мою и веселись мной, а не родителями и не сестрой. Нет, я тогда не думал, что вся жизненная суетня-мотня, все эти великие переселения народов и маленькие трагедии отдельных людей – всего лишь весёлое кино, в котором Бог сам себе режиссёр, монтажёр и благодарный зритель, просто вот так я молился. Так же молился и сейчас, только не словами, а внутренним содроганием. И вот я знал: сейчас я отомкну вежды и узрю Бога.