Вскоре к моему разглядыванию всплесков яростной плоти присоединился сумрачный с похмела Колоднов. Он внимательно и вдумчиво рассмотрел все фотографии.
– Ебаться вот так надо, а не акробатничать, – выдал он наконец своё веское мнение. – Все вы какой-то фигнёй страдаете вместо старой доброй ебли. Эта телесами на сцене вертит… Лучше бы с мужем так вертела! Ты вон бабу резиновым членом оприходовать собирался. У тебя что, своего нет? Поколение долбоёбов, блядь! – и он ушёл поправляться на кухню.
В середине дня к нам пожаловал Ногин. Приехал он неожиданно, без звонков, просто нарисовался за дверью и позвонил. В руках он держал потрёпанную спортивную сумку. Рядом с ним стояли какой-то молодой гвардеец и скучающий Даня.
– Я войду? – спросил Роман Фёдорович. – Поговорить надо.
– Входи, – сказал поправившийся пивом и заметно подобревший ересиарх.
– Подождите меня в машине, будьте любезны, – обернулся Ногин к спутникам. Те кивнули и отошли к лендроверу, припаркованному неподалёку.
Колоднов проводил спутника на кухню и налил две чашки чая.
– Михаил Васильевич, – серьёзно начал Ногин. – Вы зачем нашего человека украли?
– Во-первых, я его не крал, – покачал головой Колоднов. – Я его позаимствовал. Так же как вы позаимствовали его у обычной человеческой жизни, если я правильно истолковал ситуацию. Во-вторых, кто это вам сказал, что он – ваш человек?
– Мы тоже сперва думали, что он не наш человек, – кивнул Ногин. – Однако довольно быстро мы убедились, что он всё же такой же, как мы. Точнее, не такой, но он – очень важное для нас существо.
– Если он так для вас важен, то почему же он не хочет быть с вами? – Колоднов показал в мою сторону рукой. – Почему этот бедный паренёк не хочет быть одним из ногин-югенда? – при этих словах роман Фёдорович заметно скривился, но тут же вновь попытался придать лицу нейтральное выражение. – Он домой хочет, этот пацан, а вы говорите, что он – ваш…
– Но вам-то он зачем?
– Мне? А мне он нужен, чтобы стал первым моим учеником. У вас-то вон их сколько, – Колоднов широко развёл руками. – А у меня – ни одного. Вот я и подумал, что этот, – кивок в мою сторону, – подойдёт.
– Вы, кажется, перешли уже границу нашего терпения. Мы долго терпели ваши еретические измышления, – Ногин начинал заводиться.
– Подожди, подожди, Роман, – Колоднов примирительно пододвинул Ногину одну из чашек. – Ты чаёк пей кипячёный, а сам давай не кипятись. Давай посмотрим на ситуацию адекватно. Я имею на этого парня ровно столько же прав, сколько и вы. Я так же вынул его из мира съедобных людей, как и вы. Тоже думал сделать его человекоедом, только на мой, а не на ваш лад, чтобы мы с ним ели мёртвую человечину. Думал даже подзудить его в морг устроиться или корешей там завести. Но вижу, что ничего из этого не выйдет. Тут ты приходишь, говоришь, чтобы я его вам вернул…
– Я такого не говорил, – отрезал Ногин. – Я пришёл сюда не требовать незаконно изъятое…
– Законно, Роман, законно. Не более незаконно, чем вы. А ты, кстати, не хочешь ли подискутировать со мной о природе законов, о том, как к ним следует относиться и каким из них следовать, а каким – нет?
– Нет, – дискутировать с вами об этом я не хочу, – ответил Ногин. – Я сюда пришёл не дискутировать, а договариваться.
– Ну давай договоримся.
– В общем, – Ногин неожиданно замялся. Для него, всегда уверенного в изрекаемых им истинах, это было очень нехарактерно. – Мы ожидаем от молодого человека деяния. Деяния, которое он, скорее всего совершит неосознанно, так же, как он, – Ногин опять помялся, подыскивая приемлемое слово, – вынул нас из небытия и во всеуслышание заявил о нашем существовании. Вот так же будет совершено то, что необходимо совершить.
– И в течение какого времени вы собираетесь этого ожидать? – прищурился Колоднов.
– Не большего, чем мы положили в самом начале, – серьёзно ответил Ногин. – Если во вторник днём ничего не будет, то он нам не нужен.
– Что же мне тогда с ним делать? – почесал в голове Колоднов. – Убить его и съесть… Хоть я об этом и подумывал… Всё равно – это поступиться моими убеждениями, а я так не могу.