Девушка спрыгнула на землю с рук Спицына и довольно промурлыкала, упираясь спиной о грудь Марка.
- Признаюсь тебе. Искусство исцеления мне не по душе. Такая волшба совершенно не для меня. Занудное это дело, до скрипа на зубах. Но вот если нужно разрушить, или испепелить, то тут хозяин, рассчитывай на меня полностью. В этой волшбе у меня талант, как поговаривали многие со стороны, и это единственное с чем я с ними была согласна. Главное держись поближе ко мне и будь внимателен, чтобы не попасть случайно мне под руку.
Начало светать. Мастира с необычайной скрупулёзностью оценила защиту на форте. Она выдала безапелляционно, что на форт установлены защитные заклинания, умело замаскированные под волшбу опытными заклинателями. Разбить волшбой мастиры врата не получится, если не использовать «разгон» зеркальника. И у Марка был один зеркальник на примете, который сейчас безвольной куклой был подвешен за ноги. Маль Виль тогда усомнилась, что красноволосый парень, с которым Марка свели обстоятельства, имеет достаточный опыт, чтобы обеспечить разгон волшбы хотя бы до пятой ступени. Но других зеркальников искать было негде. Уговаривать мастиру пришлось долго и нудно, чтобы та снова взялась за целительства и поработала над Бро Шюпом. Но настойчивость Марка одержало вверх над упрямством Маль Виль. Она сама сказала, что без разгона врата не пробить. К шести часам утра, Щёголь уже стоял на ногах и горел от ярости и праведного гнева. Именно в то утро, Спицын первый раз работал в паре с волшбой зеркальника и на себе ощутил, что это такое. Волшба этого класса магов открыла новые перспективы. Марк понял, для чего в группах так необходимы подобные маги. Они не были боевыми единицами, но они были необходимы для боевых единиц. Магия зеркальника разгоняла волшбу других магов. Врата форта разлетелись в щепки с первого залпа мастиры. Даже такой слабый тёмный рыцарь как Марк превратился в безудержного берсерка, который двигался с нечеловеческой скоростью. У Спицына не было оружия в руках, но он кулаками и ногами работал с неимоверной скоростью и достаточно эффективно. Сила удара волшбы мастиры выросла в два раза. Взорвавшиеся врата форта всполошили сонных академиков, но трое ворвавшихся нападающих не оставили шансов ещё хмельным защитникам.
Спицын только краем глаза видел, как Маль Виль уничтожала всё подвернувшееся под руку. Столы, стулья, скамьи, флаги, штандарты, горели на глазах. Молнии сверкали с такой частотой, что Марк только диву давался, как Маль Виль успевала творить такую мощную волшбу. Академики, оказавшиеся на её пути, получали увесистые оплеухи и удары «молотом Ларна». Больше всех досталось шатену в малиновых одеждах. Варту единственный, кто смог вовремя отреагировать на нападение, но гнев боевой мастиры заряженной манной на полную, этому недоучке было не остановить. В конечном счёте, Варту израсходовал всю свою манну на защиту от атак мастиры. Потом просто сдался, упав на колени моля о пощаде. Но и Спицын пытался не отставать от синеволосой девушки. Он бил студентов по болевым точкам, не стесняясь в излишестве и силе ударов. Жалеть врага можно лишь в том случае, если его уважаешь. А перед Марком были даже не люди по его мнению. Сломанные носы хрустели приятной мелодией для Марка. Тёмный рыцарь бил всех без жалости и разбора. Спицыну было абсолютно наплевать, кто перед ним оказался, девушка, или парень. Парочке академиков Марк сломал руки, а самому верткому разбил колено и сломал ногу. Это не так сложно, если иметь хоть небольшие навыки контактного боя. Остальные достались зеркальнику, к его чести, он справился с ними без особого труда. Весь успех заключался во внезапности и неожиданности. Академики не смогли достойное дать сопротивление с хмельного сна, они даже волшбой не смогли воспользоваться. Некоторые просто не осознали, что происходит. По делам. Марк стал защитников трамбовать в клетку, одного за другим, под пристальным взглядом зеркальника и с помощью Маль Виль. Двойняшек Спицын обнаружил нагими, привязанным лежа на спине к столам, на которых разместили еду, как на живом столе. Затолкав всю десятку защитников в клетку под замок, Марк вместе с зеркальником, развязал двойняшек и снял с башни Накаму. Девушка была в очень плохом состоянии. Японка буквально находилась между жизнью и смертью. Отделяла от мира бренного японку лишь тонкая нить. Маль Виль без лишних уговоров принялась за неё, не забыв упрекнуть Марка о его бесполезных и беспомощных друзьях. Для первоначального исцеления Накамы понадобилось около полутора часа, которые Марк с Бро не провели без дела. В форте нашелся толстый канат, и Спицын поделился со Щёголем посетившей его идеей. Вскоре соорудив не хитрый кран, толстые верхние прутья клетки привязали канатом и подняли деревянную узницу с людьми на метр от земли. Под клетку накидали ушедшие на дрова стулья, столы, лавки и подожгли. Не давая костру разгореться, Спицын оставлял жар в углях и создавал как можно больше дыма, который поднимался в клетку. Марк спланировал довольно жуткую пытку для шакалов. Понимающееся солнце по идее Спицына должно было припекать академиков сверху, а жар от углей, дожжен был прижечь задницы шакалов снизу. Приходилось постоянно останавливать Щёголя, который раз за разом пытался поднять больше пламени в костре. На крики и вопли академиков никто в группе Спицына не обращал никакого внимания. Шюпь сгорал от желания живьём зажарить людей, но Марк понимал, что делать этого нельзя. Нужно было проучить академиков на всю оставшуюся жизнь, а не просто лишить тех жизни. Но задуманному так и не судьба было сбыться.